Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Птицы-каменщики на полуострове Мангышлак

Почти все горы Средней Азии и Казахстана издавна стали пастбищами для овец. Здесь то и дело встречаются остатки кошар (загонов) — полуразрушенные стены. Сложены они обычно из плитняка — плоских камней-плиток разных размеров, умело подобранных одна к другой и без всякого связующего раствора.

Каменный плитняк там, где он под рукой, использовался человеком для строительства с незапамятных времен во многих странах мира, и не только для заборов и овечьих кошар, но и для жилья. Но вот что интересно. Недавно я узнал еще об одном из чудес природы. Оказывается, изобрела постройки из плитняка маленькая птичка, а не человек. О ней и пойдет речь.

Мы летим над полуостровом Мангышлак. Он неровным полукругом вдается с северо-востока в мелководное здесь Каспийское море. Из окна самолета — кругом бескрайняя ровная как стол сухая-пресухая равнина — глинисто-щебнистая пустыня. Ни одной не то что реки, но даже и ручья не сыщешь. Вода глубоко под землей. И это бы не беда... Много дней роют глубокий колодец. Наконец добираются до воды, а она горько-соленая или солоноватая, для питья людям не годна.

Пустыня зеленеет только весной, в начале лета и осенью, когда есть немного влаги. Особенно благоприятны для трав нечастые здесь снежные зимы и обильные весенние дожди. Можно часами ехать на автомашине и не встретить ни одного человека. Чабаны с отарами овец кочуют вблизи редких колодцев с питьевой водой. И только недавно мангышлакская злая пустыня и прилегающее плато Устюрт стали менять свой облик. Оказалось, что глубоко в ее недрах было спрятано от людских глаз множество богатств, и среди них главное — нефть.

Как по волшебству, ожила пустыня. Появились поселки, железные и автомобильные дороги. Столица Мангышлакской области Шевченко — большой приморский порт с высокими домами в зелени бульваров и садов. Воду ему и поселкам дает горько-соленое Каспийское море. В пресную, годную для питья, она превращается с помощью атомной энергии на опреснителе.

Однако полуостров Мангышлак велик. И теперь еще пустынных, необжитых человеком мест здесь сколько угодно. Для путешествующих па автомашине глинисто- щебнистая пустыня выглядит разнообразнее, чем для пассажиров самолета. Встречаются и каменистые низкогорья — пространства, занятые полуразрушенными временем серовато-желтыми или рыжими скалами из ракушечника или песчаника. Бродить здесь надо с опаской. Следует внимательно выбирать опору для ноги. Кругом завалы глыб камней. Между ними глубокие щели, промоины. Они нередко замаскированы сверху мелким щебнем, того и гляди ноги переломаешь. Летом здесь несладко. Камни нагреваются безжалостным солнцем, пышут жаром, словно ты попал в гигантскую печь. Однако сейчас стоит апрель и днем еще прохладно, а ночью нешуточный холод, без спального мешка не заснешь...

Осторожно перепрыгиваем с камня на камень. Впереди раздается неказистая птичья песенка. Певец не имеет своей, а явно подражает другим птицам и вообще разным звукам. В его песенке слышатся строфы жаворонка, да еще какой-то скрип, писк, свист. А вот и певец. Сам не велик, чуть больше воробья и стройней. Окрашен пестро, черно-белый, словно маленькая сорока. В бинокль хорошо видны особенности расположения черного и белого цветов. Теперь ясно, что перед нами черношейная каменка. Так ярко окрашен только самчик, а его пара выглядит куда скромнее: верх сероватый, а низ белый. Нам, можно считать, повезло. Птичка эта встречается нечасто. Из семи видов каменок, что водятся в нашей стране, она одна из редких. Здесь на Мангышлаке самые северные ее гнездовья.

При очередном прыжке на ровную поверхность двухметровой каменной плиты она резко покачнулась, и я чудом удержал равновесие. Из-под плиты стремительно вылетела небольшая сероватая птичка и молча скрылась за скалами. Это явно неспроста. Не гнездо ли ее здесь?

Так и оказалось. Плита ракушечника была тонкой и вполне подъемной. Нам без труда удалось сдвинуть ее в сторону. Под плитой находилась неглубокая, но широкая ниша, а в ней несоразмерно большое для такой маленькой птички гнездо. Стенки рыхлые, толстые, из стеблей сухой травы, а лоточек выстлан тоже толстым слоем верблюжьей и овечьей шерсти, волосом и перышками. Настоящая пуховая перинка. В таком теплом гнезде и в мороз не замерзнешь. В лоточке гнезда лежало шесть светло-голубых в рыжевато-коричневую крапинку яичек — полная кладка.

Но самое интересное оказалось впереди. Гнездо было построено в полуметре от широкого входа в нишу. И все пространство между ним и гнездом заполнено небольшими плоскими камешками-плитками. Их было тут больше двух сотен: и поменьше, и побольше, весом до 10 г. Среди камешков попадались и плоские кусочки оконного стекла, кусочки белого фаянса от чайной чашки, на них даже часть раскраски сохранилась. Были тут и кусочки выбеленных солнцем и временем плоских костей.

Мы, чтобы понапрасну не тревожить владельцев гнезда, надвинули аккуратно плиту на старое место. И заглянули под нее в нишу. Теперь было видно, что каменные плитки хорошо закрывали гнездо. Снаружи оно совершенно незаметно. Сбоку оставался свободным лишь узкий проход. По нему птичка и проникала к гнезду. Трудную, тяжелую работу пришлось проделать паре черношейных каменок. Сами они невелички, тянут едва 20—30 г, а ухитряются натаскать такую уйму камешков, притом многие из них иной раз по половине веса птички. Да еще им не всякий камешек подойдет. Надо выбирать только подходящие, плоские, а они не часто попадаются.

Круглый-то камешек в клюв не захватишь. Стеклышки и кости натаскали они со старой стоянки геологов, что была невдалеке у подножья скал. Там много мусора осталось.

Трудолюбию черношейных каменок можно только удивляться, но орнитологи считают, что сообразительность их не следует переоценивать. И вот почему. В пустынях Кызылкумы и Южные Каракумы они гнездятся среди поросших саксаулом бугристых песков, в старых норах мелких грызунов — песчанок. Гнездо устраивают глубоко, в полуметре и более от входа. Понятно, что снаружи в глубокой и узкой норе гнездо совершенно не видно. Поэтому и маскировать его ни к чему. И несмотря на это, в таких норах черношейные каменки, начиная от входа и до самого гнезда, все равно устраивают завал из плоских камешков. Их там до сотни находили.

Привычка — вторая натура. Только в этом случае громадный труд затрачивается впустую. Надо учесть, что в горах камешки иной раз не трудно найти и вблизи от гнезда, а вот где птички находят столько таких камешков среди безбрежных песков — это их тайна. Во всяком случае, приносить их приходится издалека.

А впрочем, может быть, и не следует торопиться с оценкой того — впустую ли тяжко работают каменки, натаскивая издалека в норку камешки, или нет. Дело в том, что в этих пустынях водится один, хищный зверек, близкий родственник хорькам.

Называется он перевязка. Зверек очень заметен, ни с кем не спутаешь. Его пушистая, очень пестрая шкурка покрыта черными, белыми и желтыми пятнами. Перевязка — гроза песчанок. Это его излюбленная добыча. Он легко проникает в норы своих жертв и спасенья им нет. И если найдет там гнездо птички, то уж, конечно, непременно слопает птенчиков или самих хозяев, хотя специально на них и не охотится. И очень может быть, что черношейные каменки натаскивают в занятую ими норку камешки не просто по давней привычке, а специально, для защиты от хищника, чтобы сделать норку узкой, недоступной для него. Позднее я узнал, что защиту своего гнезда стенкой из плиток камня устраивают и другие виды каменок: черная, белохвостая, а также плешанка и златогузая, но две последние очень редко.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика