Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Рассказ "О фотоохоте"

Рассказ Кажется, стать зоологом я мечтал всегда. Перечитал массу книг о животных. Любил рисовать и лепить фигурки, коллекционировал марки, на которых были изображены звери и птицы. Попалась в руки книги о жизни животных, состоявшие из одних фотографий. Снимки поразили меня. Захотелось во что бы то ни стало научиться делать такие же.

Как раз в то время я поступил в кружок юных биологов Московского зоопарка. Я мог наблюдать и фотографировать его обитателей. Начал я со "Смены-6", но для крупноплановых съемок этот аппарат малопригоден, и я перешел к «зеркалке» — "Зениту-Зм», позволяющему использовать сменную оптику. Несколько лет ушло на то, чтобы научиться, как говорится, «владеть фотоаппаратом».

А еще обитатели зоопарка научили меня терпению. Очень скоро я убедился, что снимать все без разбору бесполезно, что приходится, заняв наилучшую для съемки позицию, терпеливо выжидать того единственного, порой неожиданного, неповторимого момента, ради которого и производится съемка.

Перейти к фотоохоте, к фотографированию птиц в природе мне помогла статья замечательных ленинградских ученых-орнитологов и фотоохотников Юрия Болеславовича Пукинского и Эмилии Николаевны Головановой, напечатанная в журнале «Советское фото».

В этой статье (называлась она «Птицы вокруг нас») подробно было рассказано о различных способах фотоохоты за птицами. Оказывается, есть три метода фотоохоты: съемка «с подхода», съемка из укрытия и съемка путем настораживания фотокамеры.

Сначала я «охотился» исключительно «с подхода». Надо сказать, поведение фотоохотника при этом сильно напоминает поведение охотника с ружьем — тот же маскировочный наряд, те же осторожные повадки. Многокилометровые хождения по лесам, где летом твое терпение испытывают комары, по лугам и полям, где буквально изнываешь от жары, жажды и слепней; по болотам, в которых то и дело увязаешь по колено в вязкую жижу, — все это роднит охотника и фотоохотника. Съемка «с подхода» позволяет получить фотографии любых птиц в любой момент их жизни. Однако, снимая таким способом, очень трудно бывает получить серию фотографий птиц у гнезд. Причина этого — и пугливость птиц, и недостаточная освещенность гнезд — почти все птицы, а лесные особенно, устраивают гнезда в тени: либо под прикрытием густых зарослей травы, либо в гуще ветвей.

Тогда на выручку приходит второй способ — съемка из укрытия. Для этого необходимо иметь небольшую палатку защитного цвета, которую лучше всего сшить самому из брезента, тонких одеял или другого материала. Палатка не должна иметь «дна», форма ее — прямоугольный параллелепипед, размеры - 180 х 80 х 160 сантиметров. Устанавливается она на четырех достаточно высоких, вбитых в землю кольях, стягивающих палатку по углам. Такая палатка удобна тем, что установка ее около гнезда занимает считанные минуты, а это имеет решающее значение. Чем скорее будет установлена палатка, чем меньше времени будет «копошиться» человек около гнезда, тем больше шансов, что птицы вернутся на гнездо. Вот почему не стоит устраивать шалаш — ставить его надо сравнительно долго, да и размеры его могут отпугнуть птиц.

На каком расстоянии от гнезда лучше ставить палатку? Это зависит в первую очередь от того, насколько осторожна птица. А надо сказать, что птицы одного и того же вида и даже члены одной и той же пары очень часто совершенно по-разному реагируют на палатку. Одни из них не обращают на нее никакого внимания и даже продолжают спокойно кормить птенцов, когда в полуметре от гнезда стоит человек (таковы, например, некоторые камышовки и соловьи), другие же (особенно дрозды) почти сразу бросают гнездо.

Сам я, используя для таких съемок самый обычный объектив «Индустар-50» (с удлинительными кольцами), всегда стремлюсь установить палатку на минимально допустимом расстоянии от гнезда, чтобы птицы получились, что называется, в полный кадр. Таким расстоянием в большинстве случаев оказываются 30-60 сантиметров. Следует оговориться, что сразу так близко ставить палатку нельзя. Необходимо сначала приучить птиц к виду палатки — поставить ее в 4-5 метрах от гнезда; затем, если птицы привыкнут, передвинуть на 2 метра ближе, и только через несколько часов после этого, спрятавшись в палатку и убедившись, что птицы продолжают кормить птенцов, ее можно установить в «рабочее положение».

Но вот палатка установлена. Что делать дальше? Когда хозяева гнезда отлучатся за очередной порцией корма, я быстро прорезаю в стенке палатки щель так, чтобы она оказалась несколько выше гнезда, и устанавливаю на штативе внутри палатки фотоаппарат, объектив которого просовываю в щель и наставляю на гнездо. Тут обнаруживается, что гнездо во многих местах загорожено веточками или травинками.

Сразу же хочется срезать все мешающие веточки-ведь это так просто! Но — стоп! Если так сделать, то гнездо будет размаскировано, и после ухода фотоохотника любой хищный зверек или птица тут же разорит его. Как быть? Есть два пути. Либо с помощью ниток или бечевки оттянуть за гораживающие гнездо ветки, не ломая и не срезая их, а после своего ухода все поправить и даже дополнительно замаскировать гнездо крупными ветвями, листьями, мхом. Либо все-таки устранить мешающие веточки, но после этого вести съемки, а заодно и наблюдения до тех пор, пока птенцы не покинут гнездо (а делают они это обычно на 11-14-й день жизни).

Я всегда выбираю второй вариант. А раз так, надо приготовиться к многодневной «лесной жизни». И вот, установив фотоаппарат, я принимаюсь за постельные принадлежности: надуваю резиновый матрац, на него кладу спальный мешок. Это нужно не только для удобства, но и для того, чтобы заглушить все мои движения. В рюкзаке, запихнутом в угол палатки, лежат запасы продовольствия, журналы, книги (наилучшее средство от находящей подчас скуки), тетради для записи наблюдений и, кроме того, самое незаменимое — мазь от комаров!

Остается еще установить фотовспышки, совершенно необходимые для подобных съемок. Лучше всего мощная вспышка типа «Луч», имеющая две лампы-рефлектора.

Эти рефлекторы привязываются к вбитым в землю около гнезда колышкам. Расположение их таково: один рефлектор находится около объектива фотоаппарата, а второй — сбоку и немного сверху, на расстоянии 40-60 сантиметров от гнезда.

После того как все установлено, я возвращаюсь в палатку, дожидаясь прилета хозяев гнезда, и навожу объектив на резкость, а затем ставлю диафрагму самую крайнюю отметку - 16, благодаря челу достигается максимальная глубина резкости. Пленка, которой заряжен аппарат, очень мелкозернистая. Это немецкая пленка чувствительностью 22 единицы. Ее низкая чувствительность компенсируется огромной мощностью вспышки.

Вспышки необходимо во время дождя накрывать целлофановыми мешочками, иначе они пере-станут работать. Я в этом убедился на собственном опыте.

Фотоохоту можно проводить и в экзотических странах. Туры в Индию сейчась очень доступные, а ведь там обитают очень уникальные животные и птицы, которые ни в другой стране не встречаются!

Однажды летом, в середине июня, я завершал съемки у гнезда соловьев — до вылета птенцов оставалось каких-то два дня. Неожиданно погода испортилась, налетела гроза, начался ливень. Мгновенно соловьиное гнездо промокло насквозь. Но на птенцов уже уселась заботливая самочка, вся распушенная и насупившаяся. Крупные капли дождя буквально покрывали птичку, и, чтобы не промокнуть, ей приходилось то и дело привставать и отряхиваться. Временами подлетал мокрый, похожий на чертенка самец. Он приносил добычу. Увидев самца, сидящая на птенцах самочка моментально вытягивала шею и, широко раскрыв клюв, начинала издавать какие-то тихие хрипловатые звуки; затем самец, вскочив на бортик гнезда и держа в клюве жирную гусеницу, наклонялся к самочке, и та тут же схватывала гусеницу за головку и обе птицы начинали тянуть добычу в разные стороны, пока она не разрывалась пополам; после этого самочка, держа в клюве половинку гусеницы, высоко приподнималась на ногах и пятилась назад, открывая птенцов; те тотчас же поднимали головы и, разинув ярко-желтые рты, принимались громко пищать, а самец при этом подскакивал к ним, и оба родителя заботливо всовывали корм в их ненасытные глотки; затем самец улетал, а самочка вновь усаживалась на гнездо защищать птенчиков от ливня, который все усиливался.

Стремясь снять эти неповторимые моменты, я совершенно позабыл о вспышках. Я не сразу заметил, что снимаю «вхолостую», что затвор-то щелкает, а гнездо не освещается. Оказалось, вода проникла внутрь обеих вспышек, и они вышли из строя. Досада была огромная. Но с ней не могло сравниться то неописуемое отчаяние, которое ждало меня на следующий день.

А произошел тогда из ряда вон выходящий случай.
Утром я проснулся от какого-то шума. Угол палатки буквально сотрясался от стука, а в брезенте зияла довольно солидная дырка, в которой мелькал чей-то длинный острый клюв. Гостем оказался мой старый знакомый — самец большого пестрого дятла, дупло которого находилось неподалеку стволе ольхи, причем необычайно низко — всего в полутора метрах от земли. Дятла этого я знал уже второй год, не раз фотографировал его за строительством дупла и во время выкармливания птенцов. Он отличался от всех остальных тем, что выдалбливал дупла очень низко от земли. И, кроме того, он был настоящим лесным разбойником: довольно часто он на моих глазах разорял гнезда гаичек и мухоловок-пеструшек.

И вот сейчас этот самый субъект нагло долбит мою палатку!
Дыра все увеличивается, и я пытаюсь прогнать дятла, просунув в эту дырку палец. Два мощных удара клюва, и палец рассечен почти до кости. Хамство дятла переходит все границы, и я легонько ударяю в то место, где прицепился дятел. Не тут-то было! Эта бестия продолжает злобно клевать руку даже сквозь брезент. Поддавшись любопытству, я сдаюсь: ведь, в конце-то концов, далеко т каждый дятел может удостоить фотоохотника столь завидным вниманием. А дятел, видимо довольный своей победой, издал торжествующий крик и принялся обследовать другую часть палатки.

Я продолжал с интересом следить за его тенью, прыгающей по брезенту. Вскоре дятел ознакомился со всей палаткой, и тут произошло то, чего я никак не ожидал. Прокричав несколько раз свое «кик-кик», дятел внезапно слетел вниз, к гнезду соловьев, и ухватился за стебель крапивы совсем рядом с гнездом, на котором в это время, обогревая птенцов, сидела самочка.

При виде дятла все перья ее поднялись дыбом.
Птичка раскрыла клюв и, превозмогая страх, зашипела на вдвое превосходящего ее по размерам пришельца. Тот в два прыжка достиг гнезда и с ходу сильно долбанул соловьиху клювом. Бедная птичка, не выдержав, слетела с гнезда и с отчаянными воплями, распустив крылья и хвост, стала метаться вокруг дятла. А тот, не обращая на это ни малейшего внимания, приготовился расправиться с птенчиками и уже успел-таки долбануть одного из них. Тут же пришлось вмешаться мне, иначе исход был бы печален.

Отпугнутый, дятел улетел, а мне осталось ругать себя последними словами за вчерашнюю неосмотрительность. Ведь всю эту редчайшую сцену я пронаблюдал в видоискатель фотоаппарата, но не мог сделать ни одного снимка. А снимать без вспышек в половине пятого утра, да еще в пасмурную погоду, нечего и мечтать, особенно если аппарат заряжен низкочувствительной пленкой.

А ведь могла быть серия уникальных фотоснимков! До сих пор перед глазами встает картина: спущенная, с раскрытым клювом, тяжело дыша-4шоя от испуга, но защищающая беспомощных птенцов самочка соловья, а напротив, в нескольких сантиметрах, — ухватившийся за стебель крапивы большой пестрый дятел, злобно посматривающий на бесстрашную птичку...

Я хотел бы остановиться еще на одной детали.
Иногда приходится иметь дело с крайне пугливыми птицами, например дроздами, которые часто бросают свои гнезда после вторжения фотоохотника с палаткой.

В этом случае может выручить третий способ фотоохоты — съемка путем настораживания фотоаппарата около гнезда, когда сам фотоохотник находится на порядочном расстоянии от него. Здесь нужен дистанционный спуск затвора (простая и надежная конструкция описана в журнале «Советское фото» № 5 за 1969 год).

Аппарат и дистанционный спуск должны устанавливаться во время отсутствия хозяев гнезда. Аппаратуру нужно как можно тщательнее замаскировать сухими листьями, мхом и веточками.

С помощью фотосъемки с настораживанием становится возможным получить целый ряд поистине уникальных снимков некоторых птиц (дятлов, поползней, синиц) внутри дупел. Вот как мне удалось заснять большого пестрого дятла, забравшегося в дупло на ночевку.

Дятлы, как известно, не зря выдалбливают весной не одно, а несколько дупел. После вывода птенцов и старики и молодые дятлы используют эти дупла для ночевок. Зная эту особенность, я и решил попытаться снять какого-нибудь дятла внутри дупла. А кроме того, было еще и любопытно узнать, как спит дятел: лежа на дне дупла или же в вертикальном положении, прицепившись к его стенкам.

Я разыскивал в лесу дупла дятлов, запоминал их расположение, а по вечерам возвращался и простукивал их, проверяя, в каких дуплах ночуют дятлы. Если дупло было занято, то при стуке о ствол из летка моментально высовывалась длинноклювая «рожица» птицы.

Вскоре поиски увенчались успехом. Мне посчастливилось найти дупло, которое располагалось в наилучшем для фотосъемки месте. Это был невысокий, сломанный ветром ствол осины, весь совершенно гнилой и трухлявый. Дупло находилось около его верхушки. Лучших условий для подготовки дупла к съемкам нечего было и ждать.

Наскоро сколотив небольшую лестницу, я взобрался на вершину ствола и, без труда продолбив сверху трухлявую «крышу», укрепил фотоаппарат и вспышку, нацелив их на дно дупла. К аппарату приладил дистанционный спуск. Когда все приготовления были закончены, осталось только тщательнейшим образом замаскировать фотоаппарат и вспышку, забросав их сверху трухой, корой, мхом и листьями.

Приближались сумерки. Убрав лестницу, я спрятался в густом ельнике, метрах в двадцати от "дерева. Полчаса пролетели незаметно. Неожиданно послышался характерный свист крыльев — и вот уже дятел быстрыми короткими прыжками движется вверх по стволу. Достигнув дупла, остановился, затем, как всегда, несколько раз постучал клювом по краю летка — не занято ли другой птицей — и, не заметив ничего подозрительного, забрался внутрь. Подождав некоторое время, я нажал, на спуск...

Несомненно, подобным образом можно снимать не только дятлов, но и многих других дупло гнездников.

Мне хочется сказать тем, кто впервые имеет дело с фотосъемкой птиц: ни в коем случае не допускайте гибели гнезд птиц. Самыми опасными для гнезд являются съемки из укрытия и с настораживанием камеры, когда из-за малейшей неосторожности фотоохотника получается так, что либо птицы сами бросают свои гнезда, либо их гнезда после ухода фотоохотника разоряются воронами, сороками, сойками, различными хищными зверьками и даже белками. Чтобы этого не произошло, старайтесь не снимать птиц у их гнезд в период насиживания яиц, когда хозяева гнезд очень пугливы и осторожны, а дожидайтесь вылупления птенцов, которых родители бросают значительно реже. И, наконец, последнее, очень важное условие: после съемок тщательно и правильно замаскируйте гнездо, чтобы оно не выделялось на окружающем фоне и не было заметно. Маскировки гнезда можно избежать, применяя, как я уже говорил, самый надежный способ оградить гнездо от хищников — не забирать палатку от гнезда, продолжать съемки до тех пор, пока птенцы не покинут гнездо. Способ этот хорош и тем еще, что после вылета птенцов открывается возможность получить серию очень интересных «семейных» снимков родителей с выводком, примостившимся на какой-нибудь веточке. И нет сомнения, что любой настоящий натуралист будет поступать именно так.

Автор М. Штейнбах

Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика