Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Рассказ "Человек и зверь"

Рассказ — Вон комендатура! — указал Василий Алексеевич Менкешев на совершенно пустой заросший песчаный полуостровок в устье Башкауса. —Здесь проходила граница с Тувой. Отсюда я бегал от медведя. Только взял хариуса, вышел на отмель и вижу: следы свежие вода заливает, крутится. Хорошо об этом Василий Алексеевич рассказывает, слегка покачивая головой.
— Смотрю, на той стороне медведь. Сидит на скале мишка, голову опустил над водой и водит вправо-влево. Я тут сразу и...
— ...и снял шкуру с медведя, — подхватил я.
— Нет, не снял шкуру с медведя. Он с меня может снять шкуру, а я с него не могу. Мой ведь прародитель медведь — «Кондош». А есть еще от лошади кость (род) алтайцев — «Чапты».
Я усмехаюсь и отмахиваюсь от этих сказок рукой:
— Ладно, ладно тебе, Алексеич.
Я уже знаю, когда он меня разыгрывает. Так уж я поверил в эти сказки.

Василий Алексеевич потаптывает в больших резиновых сапогах с заплатами на сгибах, поддергивает голенища, прикуривает в мундштуке половину сигареты, прикидывает, как перебродить протоку. Я же берегом и леском возвращаюсь к избушкам. Надо попотрошить и засолить в фанерный захваченный ящик утренних хариусов, разжечь кострище — покрапывает дождь, и вечером придется отсушивать носки и портянки.

Два часа под мелким дождем я силился разжечь огонь. Наконец сделал. Огромный газетный ком обложил случайными кусками сухой бересты, построил над всем этим шалашик из желтых хрупких сучочков сосны, сваленной половодьем, и сунул, прикрыв ладонью, в самый низ зажженную спичку. Взялось наконец. Я походил в сосняке, отыскал и приволок три бревна, положил их рядышком маленькой поленицей, и теперь они дают жар, обращаясь в белый прах.

К темноте дождь постепенно прекратился и тучи ушли к краям долины. Шумела поодаль только река. В стороне от деревьев послышалось знакомое куряцкое кашляние с сипом, хруст тяжело сминаемой под шагом крапивы — возвращался к огню с вечерним уловом Василий Алексеевич. Вон показалась сигаретная точка, на фоне белеющей галечной отмели обрелась большая голова, повязанная зеленой непромокаемой косынкой, и вот весь уже он. Рыбацкую самодельную сумку из клеенки он держал не за привязь, а так, — видно, весом рыбацкий улов.

Василий Алексеевич уселся тяжело на приступок, сдвинул с ног блестящие сапоги, слил из них воду и начал сматывать с ног байковые портянки. Мы договорились, что сварим полбанки тушенки с вермишелью, прожарим в сухарях штук пять-шесть хариусишек и чаю еще. Я ушел к реке за водой и очистить рыбу. Вода в реке была холодная и даже в темноте видно, что прозрачная. От реки сквозь редкий сосновый перелесок хорошо и ласково виделись костер и желтовато освещенное пространство вокруг. Видно было силуэтом, как человек ходил вокруг костра, присаживался, нагибался.

Костер на Алтае — это всегда и клуб и красный уголок. Вот зажжен костер — единственный на всю долину и видимое пригорье вокруг, и на душе спокойно. А ведь когда-то огонек был единственной радостью для людей. Они собирались и подолгу молча смотрели в него не ослепляясь. Приятно нащупать в темноте под рукой старую влажную щепку или сосновую лапку, бросить ее в огонь не глядя ни на кого, так, для самого себя, и смотреть, как, подсохнув, твоя щепка или сосновая хвоя вспыхивает, разлетается искрами, обнаруживая свою внутреннюю сухость. Он, костер, нас тоже сейчас радовал, когда далеко до книг и газет.

Когда я подошел к костру, покачивая ведром, вода в котелке на рогульках уже кипела, отбрасывая все время к одному и тому же краю сероватую пену. Я посмотрел, как дымит костер, как Василий Алексеевич щурит и растирает глаза, пошутил:
— Теперь я понял, почему у алтайцев глаза узкие, все время у костра растирают их в стороны.

Недолгое время спустя мы сидели друг против друга на чурбачках и хлебали из чашек засыпанное наломанными белыми сухарями вкусное мясное варево. Василий Алексеевич аккуратно размачивал сухари в кружке с водой, а я попросту покидал их в варево и, не дожидаясь, выхватывал их один за другим ложкой, раскусывая с хрустом не-размякшую внутреннюю твердь. Хорошо елось. А потом пенились и кипели обсыпанные сухарной крошкой хариусы, совершенно коричневые на сковородке, прикрывавшей светящиеся угли.
— Дело-то какое, — сказал Василий Алексеевич к концу молчаливого ужина, — на той отмели опять медвежьи следы. Уходил — заметил. Там ближе к берегу твердый песчаный грунт, деревья завалились, и между ними это.

Мне, горожанину, сразу остро захотелось посмотреть, каковы на песке эти медвежьи следы. И когти, наверно, видать — на фотографиях в журналах видно.
— Да следы-то старые, это ничего, — продолжал Василий Алексеевич. — Там свежее другое. Видел перед дождем волчий след. Большой, размашистый след, крупная лапа, широкий шаг. Двух-трехдневной, не более, давности.

Он помолчал и сказал, что много рыси за последний год в горах развелось, часто бывают в бегах за бараниной. Я оглядел заново темное окружение гор, всмотрелся в ближайший лесок, вслушался в шорох кустов за избушкой и затем решительно поднялся и пошел к леску вдоль реки за какой-нибудь колодой-сушняком — там их много нанесло и намертво впаяло в грунт весеннее половодье. Даже до утра хватило бы горения натасканных днем бревен, но я все равно поднялся и пошел.

Когда я вернулся, волоча бедром огромную сушенную колоду, угли жарко краснели, но уже ничего не освещали вокруг, а Василий Алексеевич ворочался в палатке. Полог был откинут наполовину — комарья все одно не было, — и я видел его темное ворочание внутри слабо светившихся стенок палатки. В избушке на деревянных полатях он спать не любил, говорил — жестко и теперь ворочался прямо на земле (что ему эта ткань палаточная?), поудобней подкладывая под себя просушенный плащ.

О зверях и их встречах с человеком в этих горах алтайских мне уже многое порассказали до прихода сюда. И о крупных зверях и о зверях помельче. О том, как два года назад переселились — поднялись с нижнего течения Бии на реку Куют — парами шоколадные бобры. Они всегда живут парами, на всю жизнь парами соединяются. О том, как над лесом летал глухарь с голодным соболем на хвосте, тот сорвался, наконец, с хвоста, разбился и был подобран шофером Горно-Алтайского леспромхоза Ананьиным. О том, как у другого охотника в Майминском районе Ярыгина лиса стащила убитого косача и оставила ему в том же месте, под кустом акации, только что зарезанного зайца, тепленького еще. О том, как в Катандинской ферме, что на Усть-Коксе, встречает из поездок шофера Болотного прирученный им дикий козленок; встречает, прыгает на капот грузовичка, оттуда на верх кабины просмотреть кузов: "А что привез?". О том, как в селе Келей Усть-Канского района целый месяц доверчиво кормились на огородах остатками летнего великолепия обычно очень осторожные дикие гуси, прилетевшие из самой сказки Андерсена...

Показывали мне и совершенно редкие фотографии целого стада горных сибирских козерогов — бунов. Возьми охотник на прицел вместо фотоаппарата ружье — и он бы на год был обеспечен мясом. Но вот лежит же фотография — пятнадцать взрослых козерогов с безрогими спокойными козлятами на скальной полянке, и контур каждого из них по прозрачному подшерстку высвечен лучами заходящего солнца. За ними, бунами, любят охотиться снежные барсы, эти редкие сейчас огромные дымчато-серые кошки с крупными кольцеобразными пятнами на спине и боках. (Общая длина тела около 220 см, а высота в ппечах до 60 см. Кошка-великан!) Незаметно подобравшись к стаду бунов, пасущихся на альпийском лугу, барс в несколько стремительных прыжков настигает добычу, валит ее и быстро расправляется с ней. Насмерть перепуганные буны летят в горы не разбирая дороги, а сытый барс потягивается, зевает и, лениво взобравшись на холм, застывает в полудремоте. Но это все случается далеко отсюда, в Чуйских Альпах.

Там же, в высокогорной Чуйской степи, есть еще одна дикая кошка поменьше барса. Манул, или мялин, как его там называют казахи, действительно родственен обычной кошке. Длиной тела он не более полуметра (без хвоста), но толст необыкновенно. Он так усердно уничтожает мышей и расплодившихся за последние годы в Кош-Агачском районе сусликов, что буквально осаливается. По телу шерсть у него густая, пушистая, светло-коричневая в полосах, а голова в темных пятнах. На ушах у него нет кисточек, как у рыси, но зато с толстых щек свисают бакенбарды. Масть у него в тон местности, такая, что его трудно заметить даже в десяти метрах. Бегает от любых опасностей он великолепно. Но ежели случается неожиданная, в упор, встреча с человеком, то манул, оцепенев от ужаса, застывает на месте.

С рысью самая интересная встреча, по-моему, приключилась в Еловском совхозе, у дома на стоянке в логу Усть-Табатой. В овечьей кошаре двумя ударами дубины убила рысь 70-летняя Екатерина Еремзина.
— Курмес! Овечек захотелось! — выругалась рассерженная старуха.

Вторую рысь тут же с первого выстрела положил подъехавший чабан Ежер Кичинеков. Говорили, что она искала свою подругу. Но больше и чаще всего на Алтае встречаются с медведями. Встречаются в близком малиннике лицом к лицу и разбегаются сломя голову в разные стороны. Встречаются и единоборствуют с медведями люди на пасеках; и не случайно это, вспомните: "медведь" - по-русски буквально — ведающий медом, лакомящийся медом.

А совсем недавно в июне инженер Верх-Катунского лесхоза В Юминов был ошеломленным свидетелем-участником того, как на лесника-егеря Алексея Ефимовича Архипова из кустов маральника вышло сразу пятеро медведей: тяжело дышащая медведица, матерый огромный медведь-отец и трое довольно больших медвежат-подростков. Удивительно, что встреча обошлась без выстрелов.
— Прячьтесь за дерево, — сказал Юминову лесник, взял курок двустволки и медленно поднял ружье навстречу медведице, остановившейся метрах в пяти от него у лежащих рюкзаков.
— Пошел! Чего стали? Ну!


На всю тайгу разнесся рык медведей.
— Куда? Пулю хочешь? Пошел! - громко и властно повторил лесник.

Медведица попятилась. Ее место занял старый медведь-громила.
— Чего стоять, пошел, говорю! — приказал лесник, знавший, что он может быть смят в одну секунду и никакое ружье не поможет. Но он знал и другое, что бежать нельзя. Он — человек, а это — зверь. И черный ствол ружья не дрогнул.

Прошла еще одна страшная минута единоборства. И вот подросток, стоявший рядом с медведицей, боднул ее в бок. Та рявкнула и повернула на старую тропу. За ней, прихрамывая, побежал медвежонок, еще двое, и, наконец, ушел вслед за ними, ломая кусты, старый медведь. Ушли хозяева тайги.
— Что же, теперь и покушать можно, — сказал, улыбаясь, Алексей Ефимович и разрядил ружье. — Они уже не придут.

Но Юмину, как он вспоминает, было долго не до еды.

Бывали нередко и другие встречи в тайге медведя и человека. Человек стрелял из ружья. Медведь кричал от внезапной боли и, быстро перебирая лапами, уходил от охотника. Рассказывают, что однажды охотник, нагонявший медведя и нагнавший наконец его, увидел сверху сквозь кусты странную картину. Тихонько подвывая, раненый медведь промывал в родничке окровавленную лапу. Он вскидывался минутами, совсем по-детски махал в воздухе над собой больной лапой и снова засовывал, ее глубоко в бегущую воду. Охотник не убил медведя. Он осторожно огляделся и увидел, что сюда, к лощине, сбегают многие звериные тропы. Так, рассказывают, был открыт в верховьях Кадрина — первого притока Катуни — известный теперь целительный источник «Аржан».

Огромный костер горел передо мной в наступившей ночи. Я подложил к кострищу притащенную с берега высушенную колоду, и она жарко и высоко возгорелась подчерненным боком. Напротив сосна, серебряная от костра, словно заиндевела.

Время уже, наверное, переступило за полночь
. Часы были на запястье, но я не смотрел на них. Я притушил костер - развел в сторону от колоды зауглевшие бревна — и ушел в избушку. Улегся на нары, прикрытые двумя кусками бахромчатой мешковины, сшитой воедино медной проволочкой (под мешковиной тонкий слой наломанного можжевельника), положил под голову рюкзак. Я думал о медведе. Василия Алексеевича я предупредил, чтобы он стучался. Вспомнил, где топор, где нож-тесак, посмотрел, где дыра в низком потолке, навесил на дверь-калитку тонкую проволочную защелку и заснул.

Автор Р. Повилейко

Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика