Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Рассказ «Урюм» (12)

Лишь только скрылся сохатый, я машинально взглянул в правую сторону и, к удивлению моему, увидал двух маток, которые стояли почти рядом на левой стороне ключа и, видимо, ошеломленные выстрелом, не трогались с места и как бы не знали, что им делать. Упавшая роса серебрила животных и потому их очертания весьма ясно рисовались на темном фоне густой поросли.

Указав их Михайле, я почти громко сказал:

— Стреляй скорее хоть этих, что же ты мешкаешь?

Но совсем растерявшийся Михайло водил винтовкой то в ту, то в другую сторону и испуганно проговорил:

— Которую стрелять-то?

— Да стреляй какую попало, не все ли равно, что еще заспрашивал! — почти сердясь сказал я Михайле и хотел взять у него винтовку.

Но в это самое, время матки как-то гортанно буркнули и, стремглав, бросились в густую чащу. Несколько секунд слышалось их поспешное бегство, но с другой стороны доносилось легкое потрескивание, что означало, что тяжело раненный сохатый тоже тихо пробирается по тайге.

— Что же ты не стрелял? — напустился я на Михайлу.

— Да оробел что-то, зарностькакая-то подступила, сердце точно схватило, во рту пересохло, а самого затрясло, как в лихоманке, в глазах зарябило, чисто никого не вижу, а сам гляжу на зверей.

Действительно, Михайлу трясло, в чем я убедился ощупью и слыша его прерывистый разговор.

...Долго сидели мы молча и прислушивались. Но вот взошел ущербнувший месяц и матово зеленоватым блеском осветил весь ключ. Сидьбанаша приходилась в тени, под лесом, и мы не боялись, что будем замечены. Серые облачка появились на небе и, быстро несясь с юго-запада, то закрывали, то открывали луну, что ужасно мешало приглядываться к окружающим предметам и следить за их пребыванием на ключе. Это попеременное освещение как-то сбивало присмотревшийся глаз и придавало какую-то таинственность виднеющимся предметам. Какой-нибудь пень или маленький кустик казался как бы одушевленным, и настроенному воображению представлялось, что он шевелится, а его неподвижные формы рисовались изменяющимся очертанием, фигурой стоящего зверя. «Если бы бессмертный Пушкин был страстным охотником и посидел такую ночь на ключе, как сидели мы с Михайлой, то неужели бы он не воспел этих чар своим звучным, гениальным стихом великого поэта?» — Так думал я, лежа в уголке таежной засидки и уносился мыслями куда-то в пространство... Как вдруг до моего слуха донеслось новое покукивание камешков! Что это? Обман? Или нет? И я невольно превратился весь в слух. Но характерное постукивание повторилось опять! И я, не веря более Михайле, тотчас приподнялся, чтобы выглянуть через стенку засидки. И — o ужас!..

Несколько поправее того места, где стрелял зверя, я опять увидел большого сохатого, который стоял к нам грудью и пил из ключа воду.

Автор А. Черкасов


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика