Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Охотник и его собака (7)

Наконец — о справедливости. Если собака твердо уверена, что бог не может прогневаться на нее без основания, то она воспринимает любое наказание не как обиду, тем более не как повод для обозления, но как урок на будущее время. Необходимо, конечно, чтобы собака понимала, в чем же ее вина. Поэтому, во - первых, наказание должно следовать немедленно за проступком, во-вторых, до полного завершения дрессировки наказывать следует только за недозволенные действия, то есть за неподчинение запретительным командам. Наказание же за бездействие, за то, что собака чего-нибудь не сделала, для нее непонятно, значит, бессмысленно и приводит к дурным последствиям. Один охотник жаловался на своего щенка: «Подзываю его — он не послушался. Я его ударил плеткой, сильно. Опять зову — не подходит. Отстегал как следует — все равно не слушается. Так и пошло; уж сколько раз я его лупил — не помогает. Только крикну: «Ко мне!», а он под кровать. Посоветуйте — что делать?»

Как говорится — комментарии излишни.

Чтобы собака поняла значение команд не запретительного характера, нужна мягкая настойчивость и поощрение, а не принуждение. Подзывать щенка следовало ласково, с пригласительным жестом (похлопать себя по колену), даже подманивая лакомым кусочком, а когда подойдет — приласкать, угостить. Со временем призыв, на первых порах суливший удовольствие, будет восприниматься как приказ, которому нужно повиноваться; тогда отпадет нужда в поощрении, а невыполнение станет нарушением дисциплины.

Большой ошибкой было бы считать, что наказание — это непременно побои, так как они являются крайней, высшеймерой. «Наложить взыскание» на собаку в доме можно, отослав ее на место, посадив на привязь. Такое принудительное выключение из общей семейной жизни, запрет контакта с хозяином весьма чувствительны для виновного. В полевой обстановке неповиновение молодой собаки во время дрессировки проистекает главным образом от возбуждения свободой и желания побегать, а после знакомства с дичью в период натаски — от увлечения поиском. В том и другом случае очень действенное наказание — заставить собаку идти у ноги, взять ее на поводок, наконец, сесть самому и уложить возле себя. Эти меры имеют не только карательное значение — они дают разгорячившемуся нарушителю время, чтобы успокоиться.

И все же при воспитании собаки, начиная с обучения щенка проситься «на двор», приходится прибегать к побоям — от шлепка ладонью по мягким частям или по морде (только не по чутью — носу!) до настоящей порки плетью, солидным прутом и т. п. Шлепнуть собаку нужно, если она, например, не послушалась приказа прекратить возню в комнате, не пошла на место. Такой шлепок имеет главным образом символическое значение. Для настоящих очень болезненных побоев существуют, собственно, только два повода (говорю о молодой, еще не втянувшейся в охоту собаке): нападение на домашнее животное — обычно на птицу и проявление враждебности к одному из домочадцев, тем более к самому хозяину. В последнем случае нужно наказать виновного без снисхождения, усиливая удары при попытке собаки защищаться. Это очень тяжело и противно, но необходимо. Собака должна на всю жизнь запомнить, что особа господина для нее неприкосновенна и, что еще важнее, раз навсегда понять свое абсолютное бессилие перед карающей рукой хозяина. Я имею все основания утверждать, что одно такое жестокое наказание, заслуженно понесенное собакой в молодости, резко уменьшает необходимость прибегать к побоям в дальнейшем, а то и вовсе устраняет поводы для них.

Удивительно, насколько твердо собака запоминает, а главное — сознает недозволенность поступка, за который была наказана.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика