Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Охотник и его собака (6)

Натаска должна доставлять собаке радость; она дает ей возможность удовлетворить врожденное стремление — найти птицу, насладиться ее запахом, увидеть ее взлет. Чем чаще повторяются эти волнующие, желанные переживания, тем сильнее собаке хочется продолжать работу. Само собой ничего этого не будет, если внимание собаки поглощено не интересом к охоте, а опасением прогневить грозного повелителя и страхом перед ежеминутно возможным наказанием. Только при сильно выраженном наследственном охотничьем инстинкте в сочетании с твердым, упорным характером ученик может успешно окончить курс подобной натаски. Но это редкость. В подавляющем большинстве собаки оказываются морально покалеченными, как говорят, забитыми. Легавая, забитая при натаске, безнадежно испорчена; разве что она попадет в другие руки, у нового хозяина забудет о старом и пройдет с самого начала разумно проведенную натаску.

В карательной практике необходима величайшая осторожность, если собака страдает отсутствием охотничьего инстинкта. Этот тяжкий дефект мне пришлось наблюдать у нескольких современных пойнтеров, в особенности у тех из них, чьи предки в ближайших поколениях готовились и использовались не столько для охоты, сколько для полевых испытаний.

Слабый интерес к птице, если он и сохранился у такой собаки, очень легко подавляется боязнью в чем-либо провиниться, а это крайне затрудняет натаску. Ярким примером служил уже упоминавшийся Грин. Он так же, как его братья и сестры, был начисто лишен охотничьей жилки, и его натаска потребовала великого терпения и труда. Мой сын затратил на нее два года, два сезона охоты по перу проходил с Грином без ружья, и достичь успеха ему позволил в основном большой ум собаки. Она постепенно поняла, чего же от нее добиваются, начала искать дичь и делать стойки, но не по собственному стремлению, а чтобы угодить любимому хозяину. На третий год с ней можно было начать охоту, в дальнейшем появился охотничий азарт, и, в конце концов, охота стала для Грина тем, чем и должна быть — главным делом его жизни.

Поразительный контраст с Грином — его сын Чок. Мать Чока не состояла с Грином ни в какой степени родства; это была отлично, с большой страстью работающая собака. Еще маленьким щенком Чок делал стойки по бабочкам, лягушкам, затем по трясогузкам и т. п. С дичью он встретился по окончании дрессировки, имея восемь месяцев от роду. Знакомство началось с осеннего вальдшнепа. Спугнув первую птицу, Чок в экстазе долго обнюхивал ее наброды, по второму вальдшнепу стал, третий был убит из-под его стойки, так что натаски, по сути дела, не потребовалось: поиск, умение пользоваться ветром и другие навыки отрабатывались уже в процессе охоты. Второй так легко принявшейся собаки я не видывал за всю свою жизнь.

Примечательно, что детская дурашливость, как-то очень уж сильно выраженная у Чока, полностью исчезала на охоте. Собака становилась неузнаваемой, хотя дома еще долгое время вела себя, как самый глупый щенок.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика