Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Рассказ «Чермальское пепелище» (4)

Мы приближаемся к намеченному месту высадки. Но что это? За крутым поворотом открывается уже знакомая зловещая картина: пламя вьется по земле, лижет стволы приречных ильмов, подбирается к столбу, на котором укрепили трафарет с надписью: «Заповедник Академии наук СССР».

— Что же это? — обращаюсь я к егерю. — Ведь та сторона не горела?

— Сам не знаю, — бормочет он. — Видно, где-то перебросило, наверное, от Каварды огонь пришел, надо посмотреть, далеко ли захватило. Здесь вдоль реки мари, может быть, в сопки-то не пошел пожар...

Мы разгружаемся возле горящихвалежин и осматриваемся. По долине речки Хунгели, по всей мари, насколько можно видеть, тянется пожарище. Над сопками — основным массивом заповедника — стелется густой дым. Что там делается, можно ли пройти тайгой? Прощаемся с Кузьминым, перебираем рюкзаки, оставляя часть снаряжения и припасов, и бредем вдвоем с Петей через выгоревшую марь. Черными прутьями торчат обгорелые ветви высокого рододендрона даурского, причудливыми изваяниями кажутся обугленные кочки. Огонь полыхал не только в лесах, но и на пересохших сфагновых болотах. Лишь в центре обширной мари он пощадил небольшие участки, где сохранилась желтая осока, и даже клюква попадается на мшистых кочках. Но нам некогда собирать таежные витамины — надо засветло добраться до сопок.

Чем ближе сопки, тем гуще дым. Тягостные ожидания вскоре подтверждаются: огонь ворвался в кедровую тайгу. Прибитый недавним дождем, но не сдавшийся пожар притаился в тлеющих завалах, выворотнях, сухостоинах и пытается теперь вновь набрать силу. Опаленные кедры и лиственницы еще стоят на корню, но большинство елей уже рухнули, образовав новые, совершенно непролазные завалы. Многие деревья горят, вновь усилившийся ветер раздувает огонь, здесь и там вспыхивают новые факелы и костры. Пройти через горящий лес по сопкам нечего даже и думать, и мы вынуждены повернуть назад. Я долго зову собаку. Наконец она появляется на мари — вся черная от сажи, даже, кажется, с обожженными лапами.

Близится вечер. Где и как ночевать? Сквозь березовое и лиственничное мелколесье бредем к речке Хунгеле по краю мари. Ноги проваливаются, вместо почвы под сапогами зола, оставляем за собой зловещий черный след. «Нельзя землю черной показывать, — вспоминаю я старинную поговорку таежных аборигенов. — Землю надо беречь, как досталась она нам в поросли трав и во мхах... Сделаешь черную тропу — то грех, беда будет»...

Наконец выходим к Хунгеле. Речка здесь очень извилистая, и в одном из ее поворотов сохранился несгоревший участок с высокой пожухшей травой. Я оглядываюсь, выбираю место ночлега. Опаснее всего обгоревшие у комля деревья, которые могут рухнуть при сильном ветре. Совсем рядом тлеет огромная ель, валит дым из-под корней березы, будто сам собой вспыхивает яркий костер на противоположном берегу Хунгелы. Мы пускаем небольшой встречный пал, выжигаем траву вокруг нашего лагеря, который теперь выглядит крохотным островком среди пожарища.

Автор Феликс Штильмарк


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика