Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Рассказ «Домик за Клязьмой» (2)

Не заходя в двери, не стукнув в окошко, я сел на лавку в палисаднике, вспоминая прошедшую молодость, что текла быстрой речкой, манила, обещала многое, звала в неведомое. И вот я опять здесь, наедине с прошлым, нет ни молодости моей, ни егеря Григория, ни сына его, а старое железо вывески все так же поет, брюзжит, всхлипывает, от этих звуков роятся мысли, всплывают образы, крутясь хороводом, словно осиновые опалые листья, сорванные осенним ветром. Но нет, пока жив человек, никаким ветрам не умчать воспоминаний.

Не услушал, погрузившись в свои думы, как скрипнула старая дверь и кто-то вышел из домика в сенки.

— Кто тут? — спросили с тревогой.

Сердце радостно сжалось, когда я узнал этот голос, давно уже немолодой, но мягкий, певучий. Словно мальчик, резво вскочил с лавки, встал и почему-то снял шапку. Старая женщина долго всматривалась, не узнавая, и тогда я сказал негромко:

— Здравствуйте, Клавдия Григорьевна!

Ее сморщенное задубелое лицо в овале платка осветилось, глаза ожили, побежали в разные стороны глубокие морщины, и сквозь улыбку она сказала:

— Григорий Александрович, ты штоль?

— Да, да, да, — улыбаясь сквозь слезы, повторял я, а потом от смущения добавил в шутку. — Что же это ты к незнакомому в такую позднюю пору вышла?

— Чего уж, привычна я, а может, заблудился кто, или оголодал, илиеще что, — и она широко улыбнулась. Потом, наклонив голову, заторопилась:

— Что же это мы, давай-ка в дом, печка топлена, самовар поспел. Собачку-то не привязывай, ишь, ненастье, давай я лапки ей оботру, в доме чистое постлано. — И она с привычной заботой нагнулась над моей спаниелькой.

Пахнуло теплом, чистым полом, хлебом, и вот мы уже сидим за столом. В печке трещат поленья, старые фотографии смотрят с темной стены. Клавдия Григорьевна наливает мне чаю из самовара, забеливая парным молоком, подает свежий нарезанный хлеб, творог, варенье, ставит сковороду жареной картошки.

— Собачки-то живы? — спрашиваю я, невольно улыбаясь.

— Теперь уж правнуки и правнучки от тех-то. Восемь головушек, и все крапчатые красавцы, глаз не оторвешь. Да вот натасчики уж не те, и охоты той больше нетути, а так хорошо, скоро щенята будут. Кормлю их да холю, гулять пускаю, по дому хозяйствую, все как и прежде, пока не помру. Егерю только на болото в натаску выйти, да на охоту, ежелиприедуть, а так все на мне. Сашку Смоляка помнишь? Он у нас теперь старший-то егерь. Ничего, да уж все не то.

Автор Георгий Лютц


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика