Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Рассказ «Домик за Клязьмой» (1)

Нога скользнула с вагонной подножки, и галька посыпалась под сапогом. Я выпрямился и увидел все ту же маленькую белесую станцию, грязный перрон, широкие полосы ржавой травы и жидких осыпающихся кустов.

Осень вступала в свои права; молодые клены, недавно посаженные вдоль дороги, гнулись под порывами ветра, напоминая железнодорожных рабочих в ярко-оранжевых жилетах. Осинки позванивали красными монистами, и березы в желтых сердечках курчавились на ветру, взъерошенные и торопливые, как девчонки, бегущие на свидание. Широкая тропа то пряталась в придорожных кустах, то забегала в невысокие куртины иван-чая и спешила дальше, к еще невидимой за прибрежными зарослями Клязьме. Но вот и сама река черным гигантским ужом буравит надвинувшийся прибрежный лес, разрывая клочья тумана. Серый песок на берегу изрыт скотом, отполированные коряги выглядывают из дегтярной воды, словно неведомые существа; шершавой чешуей плывут осыпавшиеся в реку листья.

Вот и мостик, уносимый прежде весенним паводком, ныне высоко и крепко перехвативший берега, а на той стороне высокий сосновый лес. На горке, поросшей мхами, лишайниками и жидким голубоватым вереском, сбежались вместе темные елочки в зеленых долгополых полушубках. Веером взобрались озорницы на самую верхушку и смотрят на безлюдную дорогу.

Место мне памятное. Много лет назад из-под жаркого гона русачинавзлетел на эту вершинку, и был застигнут дублетом. Перевернувшись после выстрела, он зацепился за еловый стволик, да так и застыл, словно хотел забраться на деревце по колючим ступеням. Давнее дело, но ярко так ожило в памяти, и лес окрестный словно наполнился знобливыми голосами Бархата и Флейты, паратых гонцов, известных любому гончатнику тех времен. И сразу защемило сердце, ведь столько лет прошло, помнит ли здесь хоть кто-нибудь молодого жизнерадостного охотоведа, безотказного, берущегося за любое дело, если только связано это с лесом, зверями, птицами, всей той жизнью, полной высокого неба, извечной тайной природы...

Дорога, взобравшись на подъем, развернулась вширь, отодвинув песком золотые стволы сосен, и снова осадила, сузилась на неширокой деревенской улице. Все оставалось на месте: и старый сельмаг, и возмужавшие рябины под окнами; от деревенского пруда бежали вперевалку грязные белесые утки, важно прохаживались апатичные курицы, и желтоногий пестрый петух, тряхнув кисельными кудрями, не ко времени кричал во всю глотку. Никому нет до меня дела, а мой путь — на окраину, в проулок, где из сосновых посадок выглядывает остовом красных кирпичей и проржавевшими куполами старая церковь. При ней кладбище, на нем, я знаю, покоится прах старого егеря, его сына и многих других жителей этой деревушки, затерянной среди торфяных болот и сосновых грив Владимирщины.

На краю проулка, у поваленныхизгородей, вросла в землю заброшенная деревенская кузня, а дальше — точно, вот и дом Алексеевых, за ним небольшая охотбаза с окнами в белых наличниках, скамейка в палисаднике, а на старой корявой березе с полустертой надписью вывеска. Подверженная всем ветрам железяка дребезжит, словно старуха, вечно жалующаяся на что-то свое, сокровенное...

Автор Георгий Лютц


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика