Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Рассказ «Потомок варваров» (16)

Ружье на всякий случай прихватил. И опять по ошибке подстрелил хлопунца. Держа добычу в руке, слегка расстроился, как и вчера. А ведь за утро приободрился, убедившись, что одноногий не ради любования восходом солнца забрался сюда, в глухомань. Впрочем, жалеть уточку не стоит, инвалид все равно изловил бы ее.

Вскоре наткнулся на деревянное корыто, выдолбленное из ствола осины — соль насыпана, над ним навес из веток, мох вокруг истоптан, лосиный помет. Вот каким способом хваленый Игнат Васильевич подманивал животных! Приспособился мужик. Петли именно здесь ставил. Только почему-то на этот раз вместо того, чтобы торжествовать — какой догадливый! — тоскливо Горюну стало. Ведь на самом деле ни черта скоро не останется даже на Севере, где простора, корма столько, что, кажется, должен повсюду зверь бегать, дичь гнездиться.

На знакомом косогорчике умирал костер. Поднявшийся ветер волновал озеро, потемневшая вода казалась свинцовой. Раскачивались угрюмые ели, скрипело какое-то порченое дерево — завалится, видимо, скоро, обрастет мхом и будет медленно гнить рядом с другими мертвецами, упавшими раньше. Хмурая, сырая тайга и болота на многие километры отделяли озеро от ближайшей деревеньки. Случится здесь с человеком беда — не выберется. Лишь ради большой выгоды можно обречь себя на длительное отшельничество... Из избушки не раздавался металлический стук железа о железо, зато было слышно, как деревянная нога топтала доски пола. Захотелось заглянуть в окошко и полюбопытствовать, чем инвалид занят.

Заглянуть не успел — завизжали дверные петли. Горюн притаился за елью. Наблюдал, как одноногий хромал по тропинке, держа утку под мышкой, придушил ее слегка, только шею вытягивала, несчастная. Горюн стал переходить от дерева к дереву, не отставая от инвалида.

Тот спустился к озеру и остановился возле воды. Утку инвалид то поднимал к небу, держа обеими руками, то опускал и при этом отвешивал земле поклоны, упал бы на колени, да мешала деревяшка. Баптист он, что ли, или как там еще называют сектантов? Но не перекрестился ни разу и вчера крестным знамением себя не осенял, как полагается верующим. Честно говоря, Горюну стало не по себе, хотя он не из робкого десятка. Показыватьсяодноногому на глаза нельзя — неизвестно, что предпримет. Может, по их обычаям не должен посторонний подсматривать, как кровь пускают из живой животины.

Вот инвалид посадил утку на воду. Утка не шелохнулась. Видимо, лапы и крылья остались спутанными. Нет, зашевелилась. Чуть проплыла вперед и вдруг исчезла, оставив на воде расходящиеся круги.

Вынырнула метрах в семидесяти от берега. Воздух глотнула и ушла в глубину опять. А когда показалась второй раз, замельтешила крыльями и помчалась быстроходным глиссером, вот-вот взлетит.

А одноногий? Расхохотался. Так он хохотал вчера, когда обгорелым пнем хоронился под елью, наблюдая за подплывавшими туристами, только на этот раз Горюн разобрал в диковатом смехе доброту.

Да разве без доброты станешь отпускать почти взматеревшую утку, которая не сегодня, так завтра поднимется на крыло. И клепать, гробя время, из алюминиевой ложки кольцо утке на лапу, с любовью царапать на нем надпись, чтобы другие люди знали.

Прячась за елями, Горюн незаметно отступил. Достал свой трофей. Хлопунец почти умещался в кулаке. Тонкая шейка беспомощно обвисала. Не лететь этой уточке на юг, не расскажет она там о своей родине, где так много глухих речек и голубых озер, похожих на глаза, не принесет на следующий год весну на своих быстрых крыльях, даже супчика путевого из нее не получится.

Вернулся Горюн без добычи. Об инвалиде не сказал ни слова. Избегал на ребят глядеть. Греб, а глаза его были далеко-далеко...

Автор Евгений Кузнецов


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика