Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

По горным тропам. В зубропарке

Отдохнув денек после путешествия на гору Абаго, я решил поехать осмотреть питомник зубров, или, как его здесь назы­вают, зубропарк.

Зубры — эти огромные дикие быки — еще совсем недавно, в дореволюционные годы, водились в небольшом количестве в Кавказских горных лесах и в Беловежской пуще. Во всех про­чих лесных местах Европы зубры давно уже истреблены чело­веком.

В Беловежской пуще и на Кавказе эти редчайшие животные уцелели потому, что охота на них для местного населения бы­ла строго запрещена. Охотиться на зубров, да и на других диких животных, здесь могли только царь и высшая знать. Обширные массивы Беловежских и Кавказских лесов были объявле­ны территориями царской и великокняжеской охоты, и живот­ные здесь строго охранялись.

Последние зубры на Кавказе были уничтожены охотниками в 1926 году.

И вот теперь Кавказский заповедник поставил одной из своих основных задач восстановить в лесах Кавказа ценнейше­го представителя его животного мира —зубра.

Конечно, мне очень хотелось взглянуть на то, как проводит­ся работа по разведению зубров.

И вот рано утром мы с Василием Михайловичем сели вер­хом на лошадей и тронулись по направлению к Коджаху по той же горной дороге, по которой я приехал сюда, в Гузерипль.

Дорога была очень плохая — яма на яме, так что почти все время приходилось ехать шагом.

Через несколько часов мы прибыли на кордон Лагерная. Отсюда наш путь сворачивал вправо, через реку Белую, а по­том через речку Кишу и вел по горному ущелью вдоль берега Киши.

Мы медленно продвигались по узкой тропе. По сторонам поднимались горы, сплошь поросшие лесом.

Я ехал впереди, пристально всматриваясь в лесную чашу. Места были глухие, почти нехоженые, и я надеялся увидеть ко­го-нибудь из четвероногих обитателей горных лесов. К сожа­лению, ни один зверь не показывался возле нашей тропы. Толь­ко сойки перелетали через дорогу.

Так мы проехали еще километров двадцать. Отсюда наша тропа пошла на подъем. Но он был не крутой, мы спокойно пре­одолели последние семь километров пути и выехали к зубропитомнику.

На поляне среди березового и осинового редколесья стоял бревенчатый домик, помещение для сотрудников питомника — зуброводов. Тут же, на поляне, находились небольшой загон и сараи. Мы отдали лошадей подошедшему рабочему, а сами пошли в дом закусить и отдохнуть с дороги. Тот же рабочий по­ставил нам самовар. Сотрудников в питомнике никого не бы­ло — они уехали куда-то в горы.

— Ну как, не укачало вас с непривычки? — спросил Васи­лииМихайлович. — Ведь к езде верхом по нашим горным тро­пам нужно привыкнуть.

— Нет, ничего, — отвечал я. — Совсем не устал, готов хоть сию минуту идти осматривать питомник.

— Не торопитесь, — возразил ВасилииМихайлович. — Зуб­ров сейчас все равно не увидим, они где-нибудь в горах пасут­ся. Их надо еще разыскать.

Когда мы немного отдохнули, ВасилииМихайлович повел меня показать питомник и его строения.

— Это изолятор, — сказал он, указывая нанебольшой за­гончик возле дома. — Сюда временно помещают вновь приве­зенных зубров. Держат двадцать — тридцать дней, чтобы вы­яснить состояние их здоровья.

— А когда был организован весь этот питомник?— спро­сил я.

— В 1940 году. Тогда из Аскании-Нова нам сюда привезли семерых зубробизонов Мы уже заранее наметили место, где их будем содержать.

Предварительно осмотрели несколько участков заповедни­ка и остановились на этом — юго-восточном склоне горы Киши. Здесь тихо, спокойно, никто их не тронет. Только довезти сюда таких тяжелых «пассажиров» было немного трудновато. Ведь взрослый зубробизон, так же как и зубр, весит около тонны, да еще клетка, где он сидит, — всего тонны две наберется. А вы сами видели, какая здесь дорога.

От Коджаха до Сахрая клетки с зубрами везли на грузовых машинах. А дальше ведь на машине никак не проедешь. Ре - шили сделать огромные сани на полозьях, поставить на них клетки с животными и тащить по земле через овраги, по горным кручам, почти без дорог. В каждые сани впрягли по четыре — пять пар волов, да и тронулись в путь.

Трудно даже себе представить, что это было за путешест­вие. Поминутно клетки кренились то на один, то на другой бок — того и гляди, упадут и сорвутся с кручи. При каждой клетке находилось человек десять сопровождающих, они под­держивали ее с разных сторон. Расстояние от Сахрая до зубро­парка всего километров двадцать с небольшим, а тащились мы целых три дня. Наконец довезли вот до этой поляны. Тут уже был огорожен для зубров просторный загон, в него и пустили привезенных животных. Вначале мы так и держали зубров в загонах. Еще один устроили на соседней поляне. А для зубриц на время отела соорудили специальные сараи.

Кормили мы зубров ветками, сеном, овсом. Овес сыпали в корыто. Туда же клали нарезанную кусками свеклу. Корм по­сыпали солью. А кроме того, соль клали на землю в виде больших кусков — лизунцов. Зубры их охотно лижут.

В начале воины нам привезли из Московского зоопарка еще трех зубробизонов. Их сперва поместили в изолятор, а потом тоже выпустили в загон. Все привезенные зубробизоны у нас прижились. Погиб только один молодой самец.

Весной 1942 года мы начали ждать приплода, и вот в мае и июне появились на свет первые три зубренка.

Тельных зубриц мы заранее отсадили в родильные сараи. Потом, недели через две — три, когда родившиеся зубрята уже скрепли, матерей с малышами пустили в общее стадо.

После Отечественной воины мы получили из подмосковного Приокско-террасного заповедника и из Польши еще пятерых быков. Это были уже не зубробизоны, а настоящие зубры. Теперь мы могли начать работу по выведению потомства — чисто­кровных зубров.

Эту работу мы ведем и теперь: постепенно выбраковываем из стада быков-зубробизонов, заменяя их чистокровными зу­брами.

— А много зубрят у вас ежегодно родится? — спросил я.

— Последнее время — от четырнадцати до восемнадцати голов.

— Ого, да у вас, значит, большущее стадо!

— А как бы вы думали?— улыбнулся ВасилииМихайлович. — И самое интересное, что теперь мы наше стадо не держим в загонах, а перешли к вольному разведению. Зубры сво­бодно пасутся в горных лесах, разгуливают по заповедникам, где им вздумается. Все лето и осень они у нас бродят по лесу. В это время мы их и не подкармливаем. Они еду сами себе в лесу найдут: щиплют траву, ежевику... А вот теперь, осенью, подбирают с земли опавшие дикие груши, яблоки. Так и пасут­ся до самой зимы, пока снег не выпадет. Зато, как только он выпал, тут уж им с едой похуже приходится. Правда, в эту по­ру они начинают объедать кору с ильма, сосны, ивы, но, видно, голодновато им. Выходят они из горных лесов и приближаются к питомнику. Здесь мы их и начинаем подкармливать: даем се­но, овес, нарезанную свеклу... Всю зиму зубры держатся возле питомника, а как растает снег, появится зелень в лесу, опять в горы уходят.

— Как же вы тельных зубриц оттуда в сараи загоняете? — поинтересовался я.

— Теперь мы их никуда не загоняем, они у нас прямо в лесу и телятся.

— А другие, взрослые зубры не могут новорожденного зуб­ренка как-нибудь случайно замять или ударить?

— Этого не может быть: перед отелом зубрица уходит от стада куда-нибудь в лес, там у нее и родится теленок. Мать с ним недели две — три, а то и больше отдельно бродит, показубренок как следует не окрепнет. Тогда уж она вместе с малы­шом и возвращается в стадо.

— А в стаде зубры мирно живут?

— Не всегда. Старые самцы очень неуживчивы. Иной раз бродят порознь в лесу, а как случайно сойдутся, так — бои. Особенно драчливы они в июле — августе, когда у зубров брач­ная пора. Тут сильнейший отгоняет от стада других самцов, ко­торые послабее. Те прочь отходят, а иногда и часть зубриц вме­сте с ними. Тогда стадо разбивается на более мелкие группки. И в каждой один взрослый самец. Другого уж он к своему ста­ду и близко не подпустит.

— Наверно, жуткое зрелище, когда зубры-быки дерутся? — сказал я, мысленно представляя себе картину боя этих лесных великанов.

— О да, — ответил ВасилииМихайлович. — Как схватятся, ничего уж на дороге не попадайся: кусты, деревца — все рас­топчут, сломают. Такой треск по лесу идет, будто ураган на­летел.

— А на других домашних животных они не набрасываются?

—Да когда как вздумается. У нас вот трех лошадей зубрыубили.

— Почему же?

— Кто их знает... Пасутся в лесу на полянах, и лошади тут же бродят, и все ничего. А вот в 1941 году ни с того ни с сего подошел зубр к лошади, да как поддаст рогом в живот, сразу на месте и убил.

— Этак он, пожалуй, и человека ни с того ни с сего на ро­га поднимет?

—Вполне возможно, — ответил ВасилииМихайлович. — Вот, например, совсем недавно один бык, по кличке Пухар, пе­решел из заповедника на соседнюю территорию леспромхоза. Мы хотели его перегнать обратно, а ему, видно, это не понра­вилось. Один из наблюдателей зазевался немного. Пухар прямо к нему, поддел на рога да метров на пять и кинул. Хорошо еще, что наблюдатель в ватнике был! Ватник за рога зацепился, это человека и спасло. Пухар рассвирепел, сбросил ватник на землю, начал его ногами топтать, даже зубами рвать, апока он с ним расправлялся, наблюдатель вскочил и давай бог ноги.

— А как же вы этого быка назад в заповедник загнали?

— Никак и не загнали. Так он и теперь живет вне заповед­ника, в районе станицы Баговской.

— Чем же он там зимой питается?

— У колхозников стог отобрал, — ответил ВасилииМихайлович.

— То есть как отобрал?

— Очень просто. Облюбовал себе стожок в лесу, там и зи­мовать остался. Спит возле стога и сенцо кушает, когда прого­лодается. Колхозники хотели было его турнуть, явились всей станицей, да только дело как раз наоборот вышло: он их всех из леса прогнал. Так и пришлось заповеднику уплатить колхо­зу за весь стог. Весь-то он его за зиму, конечно, не съел, но и людям не дал попользоваться.

— А как же теперь его в заповедник вернуть? — спросил я.

— Как хотите, так и возвращайте. Ему, видно, и там нра­вится. Пожалуй, на зиму ещекакой-нибудь стог облюбует. Те­перь ему уже не привыкать...

Разговаривая, мы незаметно перешли через поляну, потом через небольшой перелесок и очутились на другой обширной по­ляне. Здесь тоже был устроен загон для зубров, сараи для тельных зубриц и еще какое-то странное сооружение из толстых бревен, в виде постепенно суживающегося коридора.

— А это что же такое? — поинтересовался я.

— Это струнка. Сюда мы загоняем зубра, если его надо поймать, чтобы осмотреть и полечить.

Мне захотелось узнать, как же ловят и, в особенности, ле­чат этих могучих диких животных.

— Летом, — ответил ВасилииМихайлович, — когда зубры разгуливают в лесах, их не поймаешь. Но вот приходит зима, начинают они подходить к загонам, есть подкормку. Тут их кор­мом и в загон заманить недолго, да и запереть там. А потом уж, постепенно перегоняя из одного загона в другой, можно отделить от стада того, кого надо поймать. Конечно, это не сразу делается, но все-таки отбить от стада намеченного зубра вполне возможно. А как только он попадет в отдельный загончик, тут уж его надо криком, шумом в самую струнку загнать. Вы видите, она постепенно суживается, а в самом конце такая узкая, что зубр между стенками еле-еле протиснется. А чтобы он не попятился, не выскочил обратно из струнки, сзади него проход постепенно закрывают. Так и оттеснят в самую горло­вину. Ну, а уж тут с ним делай что хочешь. Можно к горлови­не перевозную клетку подставить и туда его загнать, а можно выход из горловины заложить бревнами, и зубр очутится в тупике. Ему там ни двинуться, ни повернуться нельзя. Если потребуется, его можно даже поднять.

— Такую-то махину! — изумился я. — Да как же его под­нимешь?

— Для этого особое приспособление есть: зубру под живот подводят крепкие подпруги, а потом воротом поднимают на них. Подтянут так, что он в воздухе и повиснет.

— А для чего же нужно его поднимать?

— Чтобы осмотреть, если зубр заболеет. Вот, например, в 1947 году одна зубрица стала хромать. Загнали мы ее в струн­ку, подняли на подпругах. Врач осмотрел ногу, а в нее около копыта сучок впился. Вынули его, а ранку промыли, продезин­фицировали и отпустили «пациентку» гулять на свободу. Она и по сей день в лесу гуляет...

— Пойдемте-ка и мы в лес, попробуем разыскать их, — по­просил я.

Мы вышли из питомника и направились в горы.

Опять началось мучительное для меня лазанье по горным тропам. К счастью, подъемы здесь были не очень крутые.

Следуя за Василием Михайловичем, я осматривал окружаю­щий меня лес. Он совсем не походил на тот, который я видел на горе Абаго. Здесь склон горы был покрыт березняком и осин­ником.

Перебираясь с одного горного увала на другой, мы проходи­ли почти целый день. При этом мы не встретили ни зубров, ни других диких животных.

Я уже стал раскаиваться, что сам затеял такое бесцельное путешествие. Собственно, зачем я пошел? Ведь зубров я и раньше видел — в Беловежской пуще, так что эти животные не пред­ставляли для меня большого интереса. Правда, там зубры находились в огороженных участках леса, а здесь — на свободе. Взглянуть на зверя в естественной обстановке всегда интерес­нее; но стойло ли из-за этого лазить весь день по горам! А глав­ное, лазить совершенно бесцельно.

Однако под самый вечер наши труды были вознаграждены. Мы наконец набрели на небольшое стадо зубров: они отдыхали среди редкого березняка.

Мы подошли к ним довольно близко. Животные не обраща­ли на нас никакого внимания.

При помощи бинокля я мог прекрасно разглядеть этих ред­ких лесных зверей. Большинство из них спокойно лежали под деревьями.

Глядя на зубров, я, так же как и в Беловежской пуще, был поражен тем, что такие гиганты даже в редком лесу мало за­метны. Дело в том, что лежащий зубр очень походит на какой-то выворотень земли. Темно-бурая окраска зверя и его огром­ная туша с взлохмаченной шерстью, с коротенькими, как изог­нутые корни, рогами, делают его почти незаметным среди упав­ших от бури деревьев с вывороченными, облепленными землей корнями.

В стаде, которое мы наблюдали, около взрослых животных разгуливало несколько телят. Они были более светлой окраски, на высоких ножках, какие-то неуклюжие, головастые, крутоло­бые. Несмотря на свою миниатюрность, зубрята очень походили на своих огромных, тяжеловесных родителей.

Мы не стали тревожить отдыхающих животных, тихонько отошли от них и направились обратно к зубропитомнику.

Переночевав там, рано поутру мы поехали назад в Гузерипль.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика