Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

В заполярье. Таинственный грабитель

Однажды утром после чая мы с Николаем решили по­ехать на соседний остров, как следует его облазить и провести учет гагачьих гнезд.

Усевшись в бот, отгребли от берега и поставили парус.

Свежий морской ветер ударил в холст, надул его, и бот, по­качиваясь, легко побежал по волнам.

— Вот теперь и грести не надо! — весело сказал Коля, вы­нимая кисет, трубку и закуривая. — Ну что, Георгии Алексее­вич, не жалеете, что к нам сюда приехали?

— Что вы! Конечно, не жалею.

— А как здесь хорошо, когда листья вянут! Горы все раз­ноцветные: желтые, зеленые, красные... А небо и море совсем синие...

Я невольно улыбнулся.

— Чего вы смеетесь?

— Да как-то забавно слышать, когда вы говорите «море». Разве это море? Так, не то озеро, не то заливчик.

Коля хитро взглянул на меня:

— Погодите, попадете как-нибудь в погодку, сразу небо с овчинку покажется... Один раз мы с приятелем плыли здесь вот так же на боте. Тепло, солнышко. Вдруг облачко набежало, ве­терок... сильнее, сильнее, да как рванет! Закружилось все, вол­ны так и захлестывают, швыряет нас, как щепку. И островок рядом, а добраться не можем. Думали, уж конец. Потом под­хватило нас волной и выкинуло на берег. Вымокли до нитки: одежда, еда, табак... И, знаете, разошелся ветер, дует и дует, хоть плачь. А «заливчик»-то весь белый, ревет. Куда там плыть! Сидим на островке и ждем. Досадно так: до дому рукой подать, каких-нибудь пять — шесть километров, а поди-ка до­берись! Так двое суток и высидели.

Я слушал Николая, смотрел на эту зеленоватую, чуть-чуть волнующуюся водную гладь и не мог себе представить ее ре­вущей и бушующей.

Вон впереди нас на воде мирно покачиваются, будто детские бумажные лодочки, какие-то птицы, наверно, чайки.

Я посмотрел в бинокль. Нет, не чайки, а крупные белые ут­ки с темными головками.

Коля тоже взглянул на них:

— Ишь, мужья-то собрались, целый клуб!

— Какие мужья?

Николаи усмехнулся:

— Это же гагуны. Же­ны их теперь на гнездах сидят, а они без дела. Це­лой компанией собрались.

Скоро уйдут в открытое море, к дальним лудам, перо менять.

Я с любопытством на­чал рассматривать в би­нокль этих замечательных птиц. Вот уж настоящие моряки! Наши лесные пти­цы во время линьки заби­ваются куда-нибудь в ку­сты, в чащу, а для этих самое безопасное место — открытое море. Да ведь и правда, попробуй-ка найди их среди безбрежной водной пу­стыни! А голода им бояться нечего— кормит их море.

Мы подплыли ближе. Гагуны насторожились и вдруг с шу­мом поднялись. Они полетели, часто махая короткими крылья­ми и вытянув белые шей с темными головками.

Летящие гагуны очень забавны: они похожи на большие бутылки, к которым приделаны крылья.

Птицы пролетели над самойводой несколько сот метров и опустились на море, у берега лесистого острова. Вдруг из-за верхушек деревьев что-то большое, темное стрелой бросилось на гагунов. Всплеск воды — вся стая шарахнулась в сторону. Огромный орлан-белохвост тяжело поднялся в воздух; в ког­тях у него белел схваченный гагун. Медленно махая широкими крыльями, грузная птица полетела со своей жертвой обратно к острову.

— Ах, разбойник! — вздохнул Николаи, глядя вслед уле­тающему орлану. — Мало ему рыбы в море, еще и за гагунами охотится!

— Ну уж, я думаю, большого вреда он не сделает, — ска­зал я, невольно любуясь огромной птицей.

— Конечно, не сделает, — согласился Николаи. — Ведь он в основном рыбой питается.

Подплыв к острову, мы перебрались по обнажившимся при отливе камням на берег и пошли разыскивать гагачьи гнезда.

Я заглядывал под каждое свалившееся дерево, под каждый куст в поисках гаг, но их нигде не было. Что за странность?

Вот под елкой разбросан старый гагачий пух, и больше ни­чего нет. А вот опять пух и скорлупки. Да ведь это же разорен­ное гагачье гнездо! Я подозвал Николая; он внимательно все осмотрел.

— Да, разорено... Наверно, вороны. Это злейшие наши вра­ги. Вы знаете, сядет, негодница, на верхушку дерева и высле­живает, когда гага с гнезда кормиться сойдет. Если заметит, сейчас же к гнезду, все яйца побьет и выпьет.

Мы пошли дальше. Опять разоренное гагачье гнездо. Еще и еще одно...

Николаи с беспокойством оглядывал их.

— Э, да это уж не ворона! — Он поднял остаток гагачьего крыла. — Кто-то не только яйцами, а и самой гагой полако­мился.

Мы продолжали искать гагачьи гнезда, но все они кем-то были разорены.

Всюду в лесу виднелись разбросанный пух, скорлупки от яиц, а нередко тут же лежали остатки и самих гаг.

После трехчасовых трудов, обшарив половину острова, мы обнаружили шесть нетронутых гнезд. Все остальные были ра­зорены и уничтожены.

Мы вышли на берег и сели отдохнуть.

— Как вы думаете, кто это натворил? — спросил я.

Николаи пожал плечами:

— Завтра устроим облаву, тогда увидим.

На другой день мы отправились на злополучный остров, чтобы выследить и уничтожить того, кто разоряет гагачьи гнезда.

Николаи, Иван Галактионович, Ирина и я взяли ружья, а Наташа, Рая и жена Ивана Галактионовича с ребятами долж­ны были быть загонщиками.

На двух ботах приплыли на остров. Мы, стрелки, стали цепью вдоль одного берега, а загонщики должны были зайти с другого края, идти через лес, кричать и гнать на нас зверя.

Я встал возле старой сосны. Впереди — поляна, за поля­ной — кустики, дальше — лес.

Вот где-то вдали, в лесу, раздались первые крики загон­щиков. Хоть бы на меня выгнали! А кого? Может, рысь или ро­сомаху... Зимой ведь залив замерзает, могли и они сюда за­бежать с материка.

Крики загонщиков становились все слышней и слышней. По­тревоженный рябчик торопливо перелетел поляну. Где-то в ле­су послышалось хлопанье крыльев. Я всматривался в кусты за поляной. Только бы не пропустить! От напряжения зарябило в глазах, мешало глядеть.

Вот что-то мелькнуло... Невольно вздрогнул, схватился за ружье. Или это только показалось? Нет, нет, опять мелькнуло. Какой-то зверь шмыгнул в кусты и затаился, боится выскочить на поляну. Наверно, высматривает.

Где-то совсем близко крикнул загонщик. В кустах шевель­нулось, захрустело...

Я вскинул ружье и тут же разочарованно опустил: большойсерый заяц выскочил на поляну и сел прямо передо мной, насторожив уши.

Вдруг, как раскат грома, прокатился по лесу выстрел. За­яц исчез в кустах. Вдали послышался призывный крик.

Кого же убили?

Я поспешил на зов. Навстречу из-за поворота показался Иван Галактионович. В руках он держал убитую лису.

— Вот она! — крикнул Иван Галактионович, высоко под­нимая за задние ноги свою добычу. — Теперь уж не созорни­чает! — И он энергично потряс ею в воздухе.

Все собрались к ботам и отправились домой.

— А какие еще звери на островах в заповеднике водят­ся?— спросил я у Ивана Галактионовича.

— На небольших островах, почитай, одна птица, а из зверя только мелочь. Разве какой настоящий зверь с берега зимой забредет и останется, когда море вскроется. Вот на Великомострове — там любой зверь имеется. Обязательно надо нам с тобой туда проехать. Хороший остров, большущий и весь лесом покрыт. Лосей там полно и медведя тоже пропасть. Прошлым летом медведица сторожа прямо в море загнала.

— Как же так?

— Шел он по берегу, а она, значит, тоже на бережку с дет­ками гуляет. Увидела его и — вот ведь озорница какая! — вместо того чтобы тихо, благородно идти себе в лес, она прямо к нему. Куда деваться? Он в воду. А вода-то у нас в море, сам знаешь, как лед. Залез по пояс, дух захватило, того гляди, свалится. А медведица гуляет по бережку взад-вперед, фырка­ет, урчит, никак не уберется. Насилу ушла. Уж он до сторожки - то еле-еле добрел... Обязательно нужно нам с тобой на Великий проехать. Может, какая медведица и тебя искупает.

— Вот тебе раз! За что же ты мне этого желаешь?

Иван Галактионович добродушно улыбнулся:

— А чтобы тебе о нашем заповеднике получше память оста­лась. А то ведь уедешь, да и забудешь про нас.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика