Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

В заполярье. Инстинкт материнства

Пойманная нами гага продолжала упорно сидеть на гнезде.

По утрам вода у нее в противне бывала расплескана, корм съеден. Значит, гага в наше отсутствие выходила из своего уг­ла, кормилась и вновь возвращалась на гнездо. Но что же все это значит? Насиживает она яйцаили просто прячется в угол, за ветки, и сидит там на гнезде только потому, что больше негде сесть? Признаюсь, я скорее допускал последнее. Как же это проверить?

И вот однажды все сразу объяснилось. Я вошел в сараи в то самое время, когда гага кормилась в противне.

Птица испугалась и бросилась прочь — не на гнездо, а г, дальний угол. Я подошел к гнезду и остановился в радостном изумлении. Все яйца были закрыты пухом. Значит, гага береж­но укрывала их, так же как она делает это на воле. Теперь я мог убедиться, что гага не случайно сидела в углу на гнезде, а насиживала в нем яйца.

«Как это чудесно! — подумал я. — Наверно, у нас выведут­ся свои гагачата, и не в шкафу с металлическими подогретыми трубочками, а прямо под настоящей, живой гагой».

Я поспешил к нашим сообщить о своем открытии. Коля бросил работу, и мы помчались с ним обратно к сарайчику, чтобы успеть посмотреть на гнездо, пока гага на него не села.

Подбежали и ахнули: дверь в сарайчик распахнута. Зна­чит, впопыхах я оставил ее открытой. «Все пропало! Вот тебе и гагачата!»

Коля старался меня утешить:

— Ничего, не огорчайся, поймаем другую...

При этих словах он взглянул в угол, да так и не договорил: гага преспокойно сидела под ветками на своем гнезде. Она смотрела в раскрытую дверь, за которой виднелся освещенный солнцем морской простор, она видела его и не двигалась с ме­ста.

Мы осторожно отошли. Коля хотел запереть дверь на за­движку.

— А может, и запирать не стоит? — заметил я.

— А ну-ка улетит, — сказал Коля, — или кто-нибудь к ней заберется? Запереть-то надежнее.

Мы закрыли дверь и ушли.

— Удивительная вещь — материнство... — в раздумье про­говорил Коля. — Вы знаете, какой раз был случаи на Семи Островах? Нашли мы тоже гагу на гнезде, да заметили ее, ко­гда чуть ногой не наступили. А она и не летит. Посмотрели, не мертвая ли. Только дотронулись, она цап за палец! Шипит, клюв раскрывает, а сама ни с места. Может, больная, думаем, какая? Взяли ее в руки, осмотрели — ничего не заметно. Только отпустили, она бегом к гнезду и опять уселась. Вот ведь, и людей не боится!

И мне тоже вспомнился один интересный случаи. Как-то в начале лета пошел я в лес со своим Джеком. Вдруг мой пес стал возле куста на стойку. Я скомандовал: «Вперед!» Джек бросился в кусты, но оттуда никто не вылетел, а только послы­шался какой-то странный писк. Что такое? Я полез в кусты и вижу: стоит Джек возле кучки прошлогодних листьев и нюха­ет что-то, а вокруг него бегает, пищит и норовит укусить его за мордубольшой старыйеж. Признаться, я глазам своим не поверил: первый раз в жизни я видел, чтобы еж на собаку на­падал да еще кричал при этом. Я заглянул в развороченные листья и все понял: там копошились три крохотных новорож­денных ежонка. Это мать-ежиха защищала своих детей...

Я оставил Колю и отправился бродить по берегу, думая о том, как разнообразно проявляется в природе забота о потом­стве.

Вон белые чайки хлопочут на дальних отмелях. Там среди песка и гальки у них устроены гнезда, и в каждом гнезде по­ложено по три пестрых яйца.

Три — четыре недели подряд, и днем и ночью, и в дождь и в ветер, эти птицы упорно сидят на гнездах, высиживая птен­цов. А потом начинается еще более трудная и хлопотливая пора — выкармливание детворы. И так год за годом, век за веком.

Миллионы лет потребовалось на то, чтобы у животных вы­работались эти изумительные инстинкты. А каковы они были у какого-нибудь прародителя современных птиц? И во что они превратятся еще через миллионы лет?..

Вдруг кто-то хлопнул меня по плечу. Я даже вздрогнул от неожиданности, обернулся.

Передо мной с лопатой на плече стоял Иван Галактионович.

— Ты что, Лексеич, пригорюнился?

— Да ничего. Вот смотрю и думаю, что здесь будет через миллион лет.

— Через миллион-то? Эк, куда хватил! — удивился Иван Галактионович. Он немного подумал и уверенно ответил: — Да что, милок, будет? Все то же, что и теперь: море, да берег, да чайки... А ты чего об этом тревожишься?

— Я не тревожусь, а так, интересно бы знать.

— Конечно, интересно, — согласился Иван Галактионо­вич. — Только ведь, пожалуй, сколько ни думай, не угадаешь. А ты лучше идем-ка со мной червя копать. А то вот о таких делах беспокоишься, а червя вырыть никак не можешь. Только лопатой шебуршишь.

— Это верно, — согласился я, и мы отправились на отмель.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика