Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

В заполярье. На острове

В первый же день по приезде в Кандалакшу мы отправились на заповедные острова.

Не без труда и с величайшими предосторожностями втащили мы в моторныи бот инкубатор — прибор для искусственного вы­ведения птенцов. Это большой и очень тяжелый шкаф. Внутри него множество трубок для горячей воды, которая заменяет яйцам тепло наседки. Николаи хотел применить инкубатор для искусственного выведения гагачат.

Наконец все было уложено, и мы тронулись.

Кандалакша осталась позади.

Мерно постукивал мотор. Нос бота разрезал на две крутые зеленоватые волны спокойную гладь залива.

— Вот мы и на море. А казалось, не выберемся из Мо­сквы, — сказал Николаи.

А мне даже как-то странно было слышать эти слова: «на мо­ре». С морем у меня с детства связалось представление о без­брежном водном просторе, а тут всюду виднелась земля. Нале­во от нас возвышался гористый, покрытый лесом берег, а справа и далеко впереди — острова. Мы проплывали мимо одного, дру­гого... Вдали острова сливались с противоположным берегом. И, глядя на них, невольно казалось, что мы плывем по озеру или по широкой реке. Но от этого морской залив не терял своей прелести — наоборот, для меня он был еще прекраснее. В нем я чувствовал что-то привычное, свое, что-то от наших родных мест.

Как чудесно! Вокруг сверкающая гладь залива, зеленые, лесистые берега, а над головой безоблачное небо. Солнце слепило глаза. Было жарко. Так и тянуло сбросить одежду и окунуться в эту прозрачную зеленоватую воду. А я-то представлял себе Север вечно хмурым, ненастным...

Я опустил руку за борт и не­вольно вздрогнул: пальцы обожгли ледяные брызги: «Не-ет, пожалуй, в такой воде не иску­паешься!»

— А вот и луда! — сказал Николаи, показывая на груду серых камней, торчащих из воды.

Наш бот подошел к ближайшей луде. С нее слетели несколь­ко больших белых чаек и с криком стали кружиться над головой. Вон и еще какие-то долгоносые птицы с писком летят нам навстречу.

— Кулики-сороки! — показал Николаи. — Их на каждой лу­де пропасть! Гнезда у них тут.

Кулики-сороки! Вот ведь где встретились старые приятели! Сколько раз еще в детстве гонялся я за ними с ружьем по окским песчаным отмелям...

Прошло около часа. Мы проплыли несколько островков. Вдруг впереди, на самом берегу большого зеленого острова, по­казался белый домик.

— Вон, вон наш дом виднеется! — радостно воскликнула Наташа.

Бот подчалил к каменистому берегу, почти к самому дому. Мы прибыли во время прилива, и это не случайно. Местные жители привыкли пользоваться подъемом и спадом воды. Каж­дые шесть часов вода в море поднимается — приливает, и каж­дые шесть часов опускается — отливает. Если бы мы приплыли во время отлива, наш бот остановился бы метров за двадцать от дома, и было бы трудно перетащить по грязи тяжелую поклажу.

На берегу нас поджидало все население острова: два науч­ных сотрудника заповедника — Ирина и Рая, и старший наблю­датель— Иван Галактионович, о котором я уже много наслы­шался от Николая во время нашего пути.

Общими силами мы перетащили из бота на берег привезен­ную поклажу. Инкубатор понесли в специально выстроенный для этого домик.

Мы наскоро разместились и принялись разбирать вещи. Наконец все было разобрано, расставлено по местам. Я облег­ченно вздохнул. Кажется, можно пойти осмотреть остров. Но не тут-то было: Николаю не терпелось сейчас же попробовать инкубатор в действии — хорошо ли он нагревается и сохраняет тепло. Испытание могло занять не менее двух часов. По правде сказать, оно меня мало интересовало, но было как-то неудобно отставать от своих, и я скрепя сердце пошел вместе со всеми в инкубатории. На пороге меня остановила Наташа.

— А я хотела показать вам остров, — сказала она и, не до­жидаясь моего согласия, крикнула: — Коля, мы пройдемся с Георгием Алексеевичем по острову! А когда ваш научный са­мовар закипит, вы нас чаи пить зовите.

Я с облегчением вздохнул и от души поблагодарил Ната­шу за избавление.

Мы пошли по берегу, усеянному большими и мелкими кам­нями, вышли на длинную песчаную отмель. Ещеиздали оттуда неслись протяжные крики, похожие на стоны: «Ой, о-ой, о-ой!» Это кричали морские чайки. Уже начался отлив, и они хлопо­тали у самой воды, на обнажившемся дне: добывали себе пищу.

От берега мы свернули в глубь острова и сразу попали в густой еловый лес. Кругом возвышались старые, обросшие бо­родами лишайника ели. Ноги тонули в толстом, пушистом слое моха. Пахло смолой, моховым болотом, багульником. Ну со­всем как в нашем лесу! И не верилось, что мы за тысячи кило­метров, в далеком Заполярье.

Идем дальше. Неожиданно деревья поредели, расступились, и перед нами засверкала вода.

— Что же это? Опять вышли к морю? — удивился я.

— Вот так море!

Но я уже сам видел: мы стояли на берегу тихого лесного озера. Откуда оно здесь? Ведь мы на острове, среди моря. И весь островок-то два — три километра в длину и в ширину. Я подошел и попробовал воду: совсем пресная, настоящая клю­чевая вода.

— Потому-то здесь лабораторию и построили, — сказала Наташа. — Вода рядом, и пресная и соленая, выбирай любую.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика