Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

У четвероногих строителей. На отлове бобров

Рассказы наблюдателя и особенно ночь, проведенная на бе­регу Усманки, познакомили меня с тем, как живут бобры в глуши лесов и болот. Конечно, это было только самое мимолетное, самое поверхностное знакомство. Я сразу понял, что не одну ночь, а целые месяцы нужно провести на берегах этих лесных речушек, чтобы как следует, по-настоящему изучить жизнь за­мечательных четвероногих строителей. Но откуда же взять столько времени? Мне уже нужно было ехать дальше, на речку Ивницу, знакомиться с тем, как сотрудники заповедника отлав­ливают бобров для их содержания на ферме и для отправки в другие заповедники.

Отлов проводился совсем в другом конце заповедника, и я отправился туда на подводе.

У лесной сторожки, куда мы приехали, я встретил научного сотрудника заповедника, который на этом участке руководил отловом бобров, и вместе с ним пошел на речку.

По дороге Игорь Васильевич рассказал мне, что его брига­да ловит уже второй день, но условия отлова очень трудные и пока что поймали только одного зверя — старую бобриху.

— А как вы думаете, сегодня удастся поймать?

Игорь Васильевич пожал плечами:

— Кто знает! Вот сами увидите, как приходится их ловить.

Пройдя лесом около километра, мы вышли в пойму небольшой речушки. Вся поима была сплошь заболочена; она густо заросла камышом, кустами тальника и черной ольхой. Соб­ственно, ни реки, ни вообще открытой воды не было видно. Перед нами была густо заросшая, заболоченная низина, а по сторонам ее возвышался лес.

Мы спустились в низину. Под ногами захлюпала вода, терпко запахло болотными травами. Растительность была выше пояса, а нередко укрывала нас с головой. Мы с трудом проби­рались по топкой трясине, раздвигая руками цепкие болотные заросли.

— Осторожнее, проток! — сказал мне Игорь Васильевич.

Действительно, дорогу нам преграждала узкая, будто про­рытая кем-то канава. Я попробовал палкой ее глубину: «Ого, да тут около метра! Вот бы ввалился!»

— Это бобры проход себе проделали, — пояснил Игорь Ва­сильевич. — Они по таким протокам сами плавают и сучья в речку сплавляют.

Скоро мы натолкнулись на второй, третий, четвертый бобро­вые протоки. Видимо, все болото было пронизано этими свое­образными водными путями зверей.

Неожиданно впереди я услышал голоса. Мы вышли на открытую луговину. Здесь я увидел троих людей, очевидно, ловцов: двух взрослых и одного паренька лет шестнадцати —семнадцати. Все трое были мокрые выше пояса. Ловцы перехо­дили через луговину и перетаскивали какие-то сачки на пал­ках — вроде тех, которыми вычерпывают из невода рыбу, топоры, лопаты и колья. Мы поздоровались и присоединились к бригаде ловцов.

Войдя вновь в заросли камышей, мы с большим трудом до­брались до бочагов открытой воды. Эти бочаги и представля­ли собой русло речки Ивницы. Они сообщались друг с другом узкими протоками, сплошь заросшими осокой и камышом. А по берегам было почти непроходимое болото — топь, заросли лозняка, островки, на которых росли корявые ольхи, и снова кругом трясина, осока и камыши.

— Где же ловить? — изумился я. — Их ведь здесь не най­дешь.

— Ничего, находим помаленьку, — отозвался крепкий, ко­ренастый парень — бригадир по отлову.

Я с любопытством и, признаюсь, с недоверием в успех дела следил за тем, как все трое ловцов, войдя по пояс в воду, на­чали что-то ощупывать под болотными кочками, под корнями ольхи, совали куда-то под воду колья, искали какие-то про­ходы...

«Да там же сплошь одни промоины воды, нет ни суши, ни берега, — подумал я. — Всюду переплелись в воде корни и кор­невища, что же среди них можно нащупать?»

Неожиданно бригадир весело крикнул:

— Вот тут ход прямо под ту кочку пошел! Ну-ка, пошарь под ней.

Второй ловец сунул колом куда-то в воду, под кочки.

— Насквозь идет, наверно, под те коблы, — ответил он.

Все трое перебрались к коблам, на которых росла ольха, иначали совать под них колья.

— Гляди, пошел! Вон, вон пузыри! — закричал кто-то из ловцов.

— Держи, не пускай в проток! — отозвался бригадир.

Паренек схватил сачок и быстро перегородил им узкий про­ток воды из одного бочага в другой.

Я тоже подбежал к месту ловли.

— Затыкай! Второй проток затыкай! — командовал брига­дир.

Вдруг я заметил, что на поверхности бочага из глубины воды показалась струйка пузырей. Это бобр, плывя у самого дна, выдохнул воздух. Судя по пузырям, бобр плыл к незагороженному протоку.

«Уйдет!» При одной этой мысли меня сразу же охватил охотничий азарт. Схватив валявшийся тут же второй сачок, я бултыхнулся по пояс в воду и загородил сачком свободный про­ток из бочага.

Выходы зверю отрезаны. Но здесь ли он или успел уже улизнуть? Мы все замерли, стоя в воде и не спуская глаз с ее поверхности. Но она нигде даже не дрогнула.

— Неужели он столько времени может быть под водой? — тихо спросил я одного из ловцов, стоявшего рядом.

Тот кивнул головой и так же тихо ответил:

— Ляжет на дно и не пошевельнется. Минут пятнадцать может так пролежать.

Прошло с полчаса, а признаков зверя не было заметно.

— Видать, ушел! — с досадой сказал бригадир. — Неужто в следующие бочаги переходить, там пошарить?

Мы с Игорем Васильевичем, оба мокрые до нитки, побрели прямо по воде вслед за ловцами.

Опять начались поиски под водой, в этом бесконечном под­водном лабиринте корней и промоин воды. И опять по каким-то неуловимым для меня приметам бригадир обнаружил под одним из островков присутствие зверя.

— Копай землю здесь. Подрубай корни. Загораживай сач­ком проход, — командовал он.

И мы все то прокапывали узкий, глубокий колодец, то под­рубали корень и засовывали в щель длинный кол, то затыкали сачком какой-то подводный ход.

И вновь во время этой возни раздался взволнованный крик:

— Пошел, пошел!

На поверхность воды поднялась тонкая струйка пузырьков. Мы бросились заставлять сачками выходы из бочага. На этот раз я очутился рядом с Игорем Васильевичем. Он держал сачок, а я, стоя тут же, загораживал собой свободную часть про­хода.

Вдруг перед нами на поверхности воды совершенно бес­шумно показалась бурая голова зверя. Она показалась только на мгновение и так же бесшумно скрылась в глубине. Я даже думал, что мне это только почудилось. Но Игорь Васильевич легонько свистнул и указал бригадиру на то место, где только что появлялся зверь.

Бурля водой, бригадир подбежал к нам и начал ощупывать ногами дно. Но бобр снова исчез.

— Вот окаянный-то! — не выдержал бригадир. — Опять проскочил где-то.

— Да вот он! — неожиданно завопил парнишка, хватая ко­го-то руками в воде.

Не успел я опомниться, как бригадир был уже там. Он тоже сунул руки под воду. Что-то заплескалось, и я увидел крупного зверя. Его вытаскивали из реки.

— Давай мешок! Подставляй! Завязывай!

Бобр был пойман. Он барахтался в мешке, стараясь из него вырваться.

Мокрые до ушей, но возбужденные и довольные этой удачей, выбрались мы на берег. Парнишка торжествовал — ведь имен­но он прямо руками схватил бобра.

— Стою в воде и чувствую, будто мне что-то в колени уда­рилось — думал, щука. Потом еще. Глянул, а он вот тут, у са­мых ног! Я его цап за лапу — стой, не вырвешься! А тут и Аким подскочил...

— Ну, брат, счастлив ты! — покачал головой бригадир. — Разве можно его так просто за лапы хватать? Хорошо, что он тебя не хватил. Видал, какие у него зубищи? Враз кость пере­кусит. Его умеючи брать надо, не то беды наживешь. Знаешь, что один раз на отлове случилось? — добавил он. — Вот так же гоняли, гоняли бобра, никак поймать не могут. Наконец совсем к берегу приперли, некуда ему больше деваться. Тут он как выскочит на берег — и бежать. Ловцы за ним. Хотели уж прямо руками хватать. А он обернулся — да на людей. Как собака бросается. Ребята врассыпную: кто на дерево, кто на пень...

Всех разогнал, а сам опять в воду — и до свиданья. Так и не поймали... Вот, брат, что значит старый бобр. Его рукой не больно возьмешь.

— Ишь ты, какой сердитый! А я и не знал, — усмехнулся парнишка.

Мы отдохнули немного и начали заделывать и засыпать землей только что прорубленные нами в коблах и кочках щели.

— А наши раскопки не потревожат других бобров? — спро­сил я. — Будут они здесь опять водиться?

— Конечно, будут, — ответил Игорь Васильевич. — Вы знаете, — продолжал он, — мы как-то при ловле всю бобровую хатку разломали, а бобров поймать не смогли, да еще лопату на этом месте забыли. Через день приходим туда за лопатой, глядим — что за диво: на том же месте опять бобровая хатка построена, а из самой верхушки рукоятка нашей лопаты торчит. Значит, бобры и ее в свою постройку заделали. Так и при­шлось им лопату оставить, не хотелось из-за неевторой раз их жилище тревожить.

— Ну что же, будем мы еще сегодня ловить? — спросил я.

— Нет, сегодня, пожалуй, уже поздно, надо в сторожку идти. Завтра других половим. Здесь еще штуки четыре оста­лось, всех надо выловить.

На обратном пути, перебираясь через узкий, неглубокий проток, я увидел какое-то странное сооружение: над самой водой висела на веревке тяжелая металлическая клетка без дна.

— Это ловушка для бобров, — пояснил мне Игорь Василье­вич. — Видите, от нее в воду натянута бечевка, а на дне сто­рожок. Если бобр пойдет этим протоком, он обязательно заце­пит за сторожок. Тут ловушка упадет и накроет его.

— Остроумно придумано, — сказал я. — Не нужно сачком ловить и норы портить.

— Так-то оно так, — кивнул головой Игорь Васильевич,— да только всю семью ловушками, пожалуй, не выловишь, вот и приходится применять различные способы.

Мы вернулись в сторожку. Пойманного бобра в этот же день отправили на ферму, и я решил поехать туда же, чтобы посмотреть, как его устроят на новом месте.

Но перед отъездом мне удалось увидеть еще одно любопыт­ное зрелище.

Накануне была поймана бобриха. Она оказалась старой. Ее решили не везти на ферму, а окольцевать и выпустить обратно в тот же водоем.

Бобриха сидела в перевозной клетке. Ее осторожно выта­щили оттуда и продели в ушную раковину алюминиевую пла­стинку с номером. Предварительно пластинка и ухо зверя были тщательно продезинфицированы.

Окольцованную бобриху посадили в мешок, один из ловцов взвалил его на плечи и потащил пудового зверя по пойме через кочки и тростники к самой воде. Я следовал за ловцом. На бе­регу парень, несший бобра, снял мешок с плеча, потихоньку развязал его и осторожно вытряхнул зверя на берег.

В первую секунду бобриха, очевидно, не могла понять, где она и что ей теперь надо делать. Но вот она как будто опомни­лась, огляделась, сделала несколько шагов к воде и вошла в нее. Вошла совершенно бесшумно. Ни малейший плеск не вы­дал присутствия зверя. Так же бесшумно бобриха отплыла от берега на середину бочага и погрузилась в воду. Казалось, что она утонула. Только легкая струйка пузырьков воздуха, по­явившаяся на поверхности, указывала нам подводный путь зверя. Пузырьки уже у противоположного берега исчезают под одним из коблов, поросшим ольхой...

— Ушла, — сказал парень. — Наверно, обрадовалась, что опять на волю попала.

И мы пошли к подводе, чтобы ехать на ферму и везти туда другого пойманного бобра.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика