Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

У четвероногих строителей. Усманский бор

Степь да степь кругом...» — и, кажется, нет конца этим про­сторам. Подул ветерок, заволновались хлеба, побежали по ним сизые волны. Словно к берегу, подкатились они к пригорку. А на пригорке деревня. В низине — пруд, окруженный стары­ми ветлами. На самом бугре — ветряная мельница, а за бу­гром, за околицей, куда только ни кинешь взор, снова поля и поля. И так на сотни километров потянулись на юг распа­ханные черноземные степи.

И вдруг среди этих просторов, среди золотистого моря хле­бов зеленым островом встает перед вами Усманский бор.

Минуту назад в открытой степи вас жгло и палило солнце, слепило глаза. В горле пересыхало от зноя. А здесь прохлад­ная тень, шелест листвы, острые запахи влажных мхов и сыро­ватой грибной прели.

Лесная тропа идет по тенистому коридору. Кругом стволы коренастых дубов и кленов. Их вершины сплетаются над головой в сквознойзеленый полог. Там, в вышине, пробегает ветер и будто стряхивает на землю пригоршни солнечных зо­лотых монеток. Сплошным потоком сыплются они вниз на дорогу, сверкают и катятся в траву, в мягкийзеленый мох. Шелест листвы и разноголосый птичий гомон наполняют воз­дух.

Тропа поднимается кверху, на косогор. Почва становится суше. Под ногами уже не влажный грунт, а серый сыпучий песок.

Солнце все сильнее и сильнее пробивается сквозь ветви деревьев. В воздухе пахнет смолой. Вы входите в светлый сосновый бор. Сосны здесь очень старые, многим больше ста лет. Их толстые, прямые стволы уходят куда-то ввысь, будто хотят дотянуться верхушкой до далеких, прозрачных облаков.

В летние дни облака медленно проплывают над бором и к вечеру собираются на горизонте в розовые снежные горы. Это верный признак долгих погожих дней.

Взобравшись на холм, тропинка вновь спускается вниз, перебегает через болотце. Под ногами хлюпает пропитанныйводой мох. Все болотце поросло березняком и чахлыми сосен­ками.

А что это за небольшое растеньице поднимает вверх свой прямой, гибкий стебель? Листьев на стебле нет, а вверху он сплошь усажен мелкими беленькими цветочками. Зато у са­мого основания стебля по земле раскинулась розетка округлых зеленых листьев. Каждый из них сидит на длинном черенке.

Если присмотреться к такому листочку, то увидишь, что верхняя часть его пластинки покрыта тонкими красноватыми волосками. Поглядите: одни листочки распрямлены, а другие почему-то совсем скрючились, будто сжались в кулачок. В чем же тут дело? И вообще что это за растение? Это росянка — «мухоловка», представитель далеких таежных болот. Красно­ватые волоски, покрывающие поверхность ее листьев, выделя­ют клейкое вещество. Как только какое-нибудь мелкое насеко­мое сядет на лист росянки, оно сейчас же прилипнет к нему. И вот листок начинает как бы сжиматься. К попавшейся в «ло­вушку» добыче тянутся новые волоски с такой же клейкой жидкостью. Под действием этой жидкости ткани насекомого растворяются и всасываются листком.

Наконец животное «съедено» растением, и листок его вновь медленно распрямляется, принимая прежнюю форму округ­лой пластинки.

Росянка хотя и невзрачна на вид, но это, как видите сами, очень занятное растеньице.

А пройдемте-ка еще дальше в глубь болота, туда, где оно на середине покрыто водой. Посмотрим, нет ли и там чего-ни­будь любопытного.

Вот из воды торчит другое растеньице, с кисточкой ярко желтых цветов. Попробуем его сорвать. Да его и рвать не при­ходится, оно и корней не имеет. Густая сетка его ветвистых по - бегов с тонкими рассеченными листьями свободно плавает в воде. На листьях виднеются едва заметные пузырьки. Каждыйтакой пузырек — это тоже ловушка, но только не для летаю­щих насекомых, а для плавающих в воде мелких животных. В каждом пузырьке имеется клапан. Если слегка толкнуть его, он свободно открывается и пропускает добычу внутрь пузырь­ка. Пропустит —и снова закроется, а открыть его изнутри нельзя.

Заплывет в такой пузырек какой-нибудь крохотный обита­тель болота, захлопнется за ним предательская «дверка».

Нет выхода из ловушки. Погибнет в ней попавшееся животное, и пойдет оно на питание растению-ловцу.

Множество ловчих пузырьков имеется на подводных листьях затейливого ловца. Потому и называется это растение пузырчаткой.

Осмотрев пузырчатку, мы выбираемся из болота, идем сна­чала по кочкам, увитым стеблями клюквы, потом попадаем на твердое место — «закраек» болот. Здесь на земле под сосенка­ми зеленеют кустики брусники, черники...

Однако где же мы с вами находимся? Клюква, брусника, черника, росянка — все это представители северных болот. А ведь мы в южном степном районе. Мы только что проходили по тенистой дубраве, какой не встретишь нигде на Севере. И вдруг теперь попали в моховое болото. Но этим-то и интересен Усманский бор. В нем спокойно могут ужиться и растения южной степной полосы, и представители Севера.

Ученые установили, что когда-то, тысячи лет назад, всю эту местность покрывал надвинувшийся с Севера ледник. Он размельчил твердые породы и превратил их в глину и песок.

Потом холодный ледниковый период сменился более теп­лым. Мощные пласты льда начали постепенно таять, отступать обратно на Север, оставляя после себя толстый слои леднико­вой глины.

На освободившейся из-подо льда земле стала появляться растительность, сперва очень скудная, тундровая. Прошли века, и тундру сменила тайга. А при дальнейшем потеплении тайгу, в свою очередь, заменил смешанный хвойно-лиственный лес. Затем лес оттеснила степь, и он уцелел только по низинам, по долинам рек. От обширных таежных, а потом сме­танных лесов в этой местности сохранились только сравни­тельно небольшие островные леса, и среди них самый значительный по своей величине — Усманский бор.

В этом бору, под покровом столетних деревьев, во влажном сумраке, еще уцелели до наших дней типичные представители тундры и тайги: «олений мох», клюква и другие.

За тысячелетия они постепенно приспособились к изме­нившимся условиям существования и продолжают спокойно жить бок о бок с жаркой, открытой степью, являясь как бы живыми свидетелями бесконечно далеких минувших эпох.

Нигде на Севере, среди безбрежных лесных просторов, вы не встретите такого удивительного разнообразия растительности, как здесь, на этом сравнительно небольшом участке земли, всего около шестидесяти тысяч гектаров.

Забредя в Усманский бор, вы побываете и в тенистых дубравах, и в светлом сосновом бору, и в густых зарослях осинника, где даже в яркий, солнечный день свежевато и воз­дух напоен сыростью и, острым запахом преющего листа.

Весной, как только растает снег, в дубравах и осиновых перелесках вся земля покрывается голубыми подснежниками. А осенью по опушкам, среди побуревшей травы и желтой лист­вы тут и там виднеются упавшие на землю дикие яблоки. Ими охотно лакомятся четвероногие обитатели бора — чуткие, осторожные олени. Усманский бор, и в особенности его заповедник, дает надежный приют этим редким животным.

Кроме оленей, в бору водятся и другие лесные обитатели: зайцы, лисицы, куницы, белки...

Нередко сюда забредают и волки, с которыми заповедник ведет непрерывную борьбу.

С весны и до поздней осени в зеленой чаще леса слышат­ся разноголосые птичьи песни. Усманский бор очень богат певчими птицами. А по краям болот, средизарослей брусники и черники иногда удается спугнуть и выводок тетеревов.

Но наиболее интересными и ценными обитателями этих мест являются жители глухих заболоченных речушек— бобры. Когда-то, сотни лет назад, бобры во множестве водились по лесным рекам и их притокам в Европейской части нашей стра­ны. Но охотники-промышленники непрерывно преследовали этих зверей из-за их прекрасного, теплого и очень красивого меха. И вот постепенно, год за годом, бобры почти были истреблены. О том, что эти звери раньше водились даже в самых центральных районах нашей страны, свидетельствуют только названия отдельных пойменных водоемов: Бобровое, Бобры, Бобрянка и т. д.

Но в конце XIX века эти замечательные животные были вновь завезены на территорию нынешней Воронежской обла­сти. Их завезла из Белоруссии принцесса Ольденбургская и выпустила в свои зверинец около поселка Рамбнь. Привезено было всего пять бобров. Четверо из них вскоре же убежали из зверинца в пойму реки Воронежа. Весьма вероятно, что там в заболоченных, мало доступных человеку местах, по лесным речушкам еще сохранились и местные единичные бобры.

И вот в самом начале XX века бобры снова появились по речкам Усманке, Ивнице и др.

Увидеть этих чутких ночных животных было, конечно, трудно, и об их появлении прежде всего узнали по следам деятельности — погрызам в лесу, а также появившимся на бо­лотистых речках плотинам и хаткам.

К тому времени, когда бобры только начали вновь заселять пойму реки Воронеж и когда местные жители о них еще ни­чего не знали, относится забавное происшествие. Оно случи­лось на реке Усманке.

Лес по берегам этой реки принадлежал одному помещику. Однажды хозяин решил заглянуть в свои владения. Заглянул, да так и ахнул: осиновый лес возле речки местами был сильно порублен, одно дерево навалено на другое, и не разберешь, что там творится.

Хозяин зовет лесника: смотри, мол, что у тебя тут делается — самовольная порубка! А тот и понять ничего не мо­жет, кто это у него столько лесу напортил. Кажется, из деревни никто не захаживал. Да и то сказать, дерево ведь не гриб, не ягода, его с собой не утащишь, а на лошади в такую тру­щобу и не проехать. Стали хозяин с лесником глядеть на пеньки, на сваленные деревья. Глядят — диву даются: деревья не пилой, не топором свалены, а будто их кто перочинным ножом или стамеской стругал. Что за оказия! Кому бы это могло прийти в голову такую работу проделать? И зачем зря лес губить? Его отсюда и вывезти невозможно — кругом боло­та, топь непроходимая. Так сразу и не поняли ничего. Только потом разузнали, кто у них в лесу самовольно порубку чинит: оказалось, не двуногие порубщики, а четвероногие — бобры это все нахозяйничали.

Так постепенно бобры вновь стали заселять в этих местах заболоченные лесные речушки.

В 1922 году небольшая часть Усманского бора (около двух тысяч гектаров), где больше всего по речкам водилось бобров, была объявлена заповедной. В дальнейшем заповедную часть значительно увеличили, и теперь Воронежский заповедник за­нимает всю северную половину Усманского бора общей пло­щадью в тридцать одну тысячу гектаров.

Кроме бобра, другим редким и ценным зверем заповед­ника является европейский благородный олень.

Эти красивые животные вначале содержались только в зве­ринце принцессы Ольденбургской, но в 1917 году оказались без присмотра и разбежались из зверинца по всему бору. Очутившихся на воле животных сильно истребляли волки; много оленей было также перебито охотниками.

С организацией заповедника олени нашли на его террито­рии надежное убежище. Достаточно сказать, что общее по­головье этих животных увеличилось с одиннадцати штук в 1922 году до четырехсот пятидесяти в 1947 году.

Помимо охраны ценных животных и борьбы с хищниками. Воронежский заповедник проводит большую работу по сохра­нению и улучшению самого лесного массива.

Лес в степи—это огромная ценность, это источник сырья: топлива и строительной древесины, а самое главное — это хранитель почвенной влаги, преграда для суховеев, надежный защитник от зноя и засухи наших колхозных полей.

Охранять, изучать и беречь эту ценность, этот зеленый остров среди открытой степи и есть одна из главных задач Воронежского заповедника.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика