Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Чайки и их птенцы

Однажды в последних числах мая, бродя, как обычно, на лыжах по острову, я вдруг увидел: в одном из чаечьих гнезд копошится что-то живое — очевидно, птенец. Я наклонился, стараясь разглядеть его.

Чайчонок, по-видимому, только недавно вылу­пился из яйца, хотя уже успел обсохнуть. Он очень походил на обычного цып­ленка: такой же пушистый, будто из ваты. Окраска пуха у него была желтовато-серая с темными пестринками.

Чайчонок спокойно си­дел в гнезде, прижавшись к двум яйцам, из которых одно уже было наклюнуто и из него торчал наружу клювик второго птенца.

В этот же день мы нашли еще несколько вылупившихся чайчат. А в последующие два — три дня птенцы появились уже в большинстве гнезд. Чайчата выводились на всем острове очень дружно. Теперь мы имели полную возможность наблюдать за их поведением, а также за тем, как птицы-родители заботятсяо своих малышах.

В первые три — четыре дня после вылупливания из яйца чайчонок обычно сидел в гнезде, а потом понемногу начинал из него выбираться и разгуливать неподалеку. Вот тут-то и выявилось биологическое назначение гнездовых участков. Если чайчонок бродил в районе своего гнезда, то взрослые птицы — ближайшие соседи — его не трогали. Однако стойло птенцу забрести в район другого гнезда, как его хозяева сейчас же набрасывались на малыша, клевали и прогоняли прочь.

Но тут же рядом мы наблюдали сценки и совершенно иного характера.

Вот возле гнезда бродят птенцы. Внезапно к ним подле­тает взрослая птица — их мать или отец. Она принесла своим детям корм. Усевшись на гнездо или возле него, птица накло­няет голову и, как бы давясь, выбрасывает изо рта на землю принесенную пищу: целую кучу земляных червей, личинок, во­дяных насекомых или мелких рыбешек. Птенцы сейчас же бро­саются к корму и поедают его.

Накормив чайчат, взрослая чайка вновь улетает, оставляя малышей беспризорно бродить возле гнезда.

Только к вечеру птицы-родители возвращаются к своим гнездам и, подобрав под себя чайчат, остаются вместе с ними на всю ночь.

Наблюдая за тем, как взрослые чайки кормят и согревают своих птенцов и как они же яростно гонят прочь чужих чайчат, мы просто недоумевали: как птицы-родители отличают своих малышейот чужих? Все чайчата одного и того же возраста были настолько похожи друг на друга, что казалось немысли­мым их различить.

Разобраться в этом нам помогло одно интересное наблюдение.

Однажды, следя за птенцами, я увидел, что один из них забрел в район чужого гнезда и был изгнан его обитателями. Испуганный чайчонок кинулся бежать куда попало. Подвер­гаясь преследованиям все новых и новых птиц, он добежал до открытой площади, на которойслучайно находилась какая-то чайка. Спасаясь от своих преследователей, чайчонок бросился к этой чайке. И тут она распустила крылья и спрятала под себя птенца; при этом чайка вытягивала шею, угрожая клювом другим птицам, которые гнались за чайчонком.

Чайка, приютившая птенца, не была одним из его родителей. Это я знал наверное, так как обе взрослые птицы с гнезда, откуда убежал чайчонок, нами были давно уже окрашены.

Я продолжал наблюдать, желая знать, чем кончится эта странная сценка. Она кончилась весьма неожиданно. Посидев под крылом птицы, чайчонок наконец выбрался из своего укрытия и побежал прочь. И тут та самая чайка, которая толь­ко что приютила птенца и защитила его от других нападавших, теперь бросилась клевать и гнать удиравшего чайчонка.

Вся эта сцена навела меня на мысль, что в различении своих птенцов от чужих играет роль не столько внешний вид птенцов, сколько их поведение. Чайчонок, находясь возле сво­его гнезда и заметив подлетающих с кормом родителей, спешит к ним навстречу, пищит и просит есть. Такое поведение птенца вызывает у взрослой птицы стремление покормить его. Попавже в район чужого гнезда, малыш ведет себя по-иному: он ста­рается убежать от чужих птиц, и такое бегство влечет за собой преследование чайчонка.

Все это были, конечно, одни только предположения, кото­рые требовалось проверить на опыте. Для этого мы попытались подложить в гнезда чаек чужих чайчат.

Опыты показали, что, если подложенные нами птенцы были еще очень малы (одного — двух дней) и спокойно сидели в новом гнезде, чайки — хозяева этого гнезда, как правило, не только не гнали подкидышей, но кормили их так же, как и своих птенцов, хотя бы те были даже значительно старше и резко отличались по внешнему виду от подкидышей.

Но когда мы подсаживали более взрослых птенцов, резуль­тат получался совсем иной: такие чайчата не сидели в чужом гнезде, бежали прочь от него и неизбежно подвергались пре­следованию.

Тогда в виде опыта мы осторожно связали лапки одному из чайчат и посадили его в чужое гнездо. Как-то он будет там принят?

Я не спускал глаз с этого гнезда, готовясь в случае надобно­сти сейчас же прийти на помощь связанному чайчонку. Но моя помощь совсем не потребовалась. Подлетевшая к гнезду взрос­лая птица и не пыталась нападать на смирно лежащего птен­ца. Она выплюнула принесенный корм; птенцы сбежались его клевать, а подложенный птенец оставался лежать в гнезде.

Спустя некоторое время мы его развязали. Тут он пустился удирать и подвергся обычному преследованию, пока не добрал­ся до своего гнезда.

Этот опыт еще раз подтвердил наше предположение, что в «узнавании» птенцов родителями играет роль не столько внешний вид птенца, сколько его поведение.

Мне невольно вспоминается довольно обычная история с кукушонком.

Наверно, многие знают, что кукушка не строит гнезда, а подкладывает своияйца в гнезда других мелких птиц. Вылу­пившийся из яйца кукушонок выкидывает из гнезда других птенцов и остается один. Он растет, как говорится, «не по дням, а по часам». По своей величине и по внешности он совсем не походит на птенцов тех птиц, гнездо которых занимает, и все же птички — хозяева гнезда продолжают кормить своего столь необычного птенца-великана. Тут тоже основную роль, очевид­но, играет не внешний вид кукушонка, а его поведение. Увидя своих приемных родителей, он открывает рот, просит есть — этого уже довольно, чтобы птицы принялись его кормить.

Весьма забавный случаи, подтверждающий это же положе­ние, описывает Евгении Елачич:

«На одном дворе жила сорока. Ей часто попадался маленький воробушек, еще плохо летавший. Этот воробушек, по-видимому, потерявшийродителей, подскакивал к каждой птице и, трепеща крыльями, ждал корма. Его кормили воробьи и даже чаще — сорока, так что воробей этот стал бегать за ней».

Все эти наблюдения и наши опыты показали нам, что вы­ращивание птицами чужих птенцов, очевидно, вполне возмож­но, лишь бы сам корм, характер кормления и вообще уход взрослых птиц за птенцами оказались пригодными для малышей.

Кроме решения задачи о возможности выращивания птица­ми чужих птенцов, мы попутно вели наблюдения над жизнью и повадками пернатых обитателей нашего острова, совсем не вмешиваясь в их жизнь.

С момента вылупления чайчат прошло уже две — три неде­ли. Птенцы значительно выросли. Теперь они были не желтые с темными пестринками, а сделались серыми. У своих гнезд они почти не сидели и все время сновали по острову, вызывая непрерывные преследования со стороны чужих птиц. Но как толькочайки с того или другого гнезда прилетали с кормом для птенцов, те моментально являлись и с жадностью накидывались на еду.

Подросшие чайчата и сами уже понемногу начинали добы­вать себе корм, разыскивая на острове различных личинок.

Интересное и совершенно необычное зрелище наблюдали мы ежедневно, когда приходилось сойти с помоста и идти на лыжах по острову. Неизменно впереди бежал целый «табун» в несколько сотен подросших серых чайчат. Они, как крысы, разбегались в разные стороны и, шмыгнув, затаивались под кучками прошлогоднего рогоза. Достаточно было приподнять такие завядшие стебли, чтобы обнаружить под ними до десятка и больше чайчат.

Весь остров, куда ни посмотри, буквально кишел птенцами. Казалось, это должно было привлечь сюда огромное количество ястребов, коршунов, ворон и других хищных птиц. Однако ни одного пернатого хищника мы ни разу не видели даже побли­зости от этой колонии. Очевидно, чайки умели постоять за своих птенцов и не допускали к гнездовью врагов.

Это мы отлично чувствовали на собственном опыте. Несмо­тря на летнюю жару, нам приходилось все время ходить в ват­ных шапках, чтобы защитить голову от постоянных ударов птиц.

Однажды мне удалось сделать интереснейший фотоснимок.

К нам из Москвы приехал научный сотрудник, чтобы озна­комиться с колонией чаек. Бродя по острову, он взял в руки птенца, хотел его разглядеть. В тот же миг чайка-мать яростно набросилась на «врага». Она несколько раз, пролетая, ударила его грудью в голову, а под конец буквально села на голову и начала долбить клювом.

Со мной был фотоаппарат, и я успел заснять это необычное зрелище — нападение птицы на человека.

Ну, а что будет, если нарочно принести и выпустить на Остров ястреба или другого пернатого хищника? Конечно, ло­вить чайчат он не станет, а поспешит сам убраться прочь. Но как при этом будут вести себя чайки?

Мы обратились в Зоопарк с просьбой дать нам для такого опыта ястреба-тетеревятника или какого-нибудь другого круп­ного хищника. Нам дали коршуна.

Чтобы запечатлеть поведение птиц в момент появления над островом крылатого хищника, мы пригласили специальную ки­носъемку. Операторы разместились на наших помостах.

И вот я с клеткой, в которой сидит коршун, выхожу на се­редину островка, ставлю клетку на кучу прошлогоднего рого­за, отворяю дверцу...

Секунду коршун как бы в нерешительности смотрит вот­крытую дверь, потом неуклюже вылезает из клетки, огляды­вается по сторонам. Взмах крыльев — и большая темная птица уже поднялась в воздух.

В тот же миг, будто снежный смерч, взметнулся с земли и закружился над островом. Тысячи белых птиц взлетели с гнезд и кинулись на хищника. Коршун мгновенно скрылся из глаз в этом крутящемся вихре. Но вот он вновь показался, уже над самойземлей. Чайки со всех сторон налетают, бьют его. Кор­шун вынужден сесть на остров. Но и тут ему нет спасения.

Я спешу на помощь, с трудом разгоняю птиц и свободно беру голыми руками сидящего коршуна. Он так ошеломлен и испуган, что даже не пытается сопротивляться.

Отнеся его немного в сторону, я вновь сажаю его на остров. Но коршун и не пытается больше взлететь. Над ним белым кипящим клубком уже снова кружат чайки, готовые кинуться на врага. Только мое присутствие несколько сдерживает птиц.

Кинооператоры машут мне шапками и весело что-то кричат с помостов, но оглушительный крик чаек не дает расслышать слова. Я забираю коршуна в клетку и подхожу к помосту.

Съемка, кажется, удалась. Операторы сумели заснять эту удивительную воздушную сцену.

В благодарность за удачную съемку мы отвозим коршуна на автомашине подальше от острова и выпускаем на волю.

Теперь он свободно взлетает и поднимается высоко вверх. Оттуда, е вышины, ему отлично виден чаечий остров. Коршун летит в противоположную сторону. Никогда в жизни он больше уже не приблизится к этому страшному месту, где живут и вы­водят птенцов самые «мирные» птицы — речные чайки.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика