Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Крылатые обитатели островка

В эту же весну я снял комнату в поселке на самом берегу озера и начал вести наблюдения над повадками гнездящихся птиц.

Мне предстояло выяснить целый ряд интересных вопросов: как дикая птица относится к гнезду, яйцам и птенцам? Отли­чает ли она своияйца от чужих и будет ли насиживать послед­ние? Можно ли подкладывать в гнезда одних диких птиц яйца совсем других и заставлять выводить приемышей? Если бы это оказалось возможным, мы смогли бы в дальнейшем засе­лять по своему усмотрению наши болота, поля и леса именно теми видами птиц, которые нам были бы нужны, — ценными охотничьими птицами или такими, которые помогают нам охранять поля и леса от насекомых и прочих вредителей.

Конечно, нужно было учитывать, что разные птицы, вероят­но, по-разному будут относиться к своим и чужим яйцам и птенцам. Чайки, над которыми мы начинали опыты, являлись только очень удобным «материалом» для таких наблюдений. На этих птицах нам хотелось выработать приемы и методы наблюдений, с тем, чтобы потом перенести их и на других, более ценных птиц.

Но в эту первую весну я столкнулся с одним большим за­труднением: на плавучем острове негде было затаиться, чтобы понаблюдать за птицами; нельзя было даже долго стоять наодном месте, а приходилось все время передвигаться с места на место. Это, конечно, пугало птиц и весьма мешало работе.

Правда, путешествуя ежедневно по острову на лыжах, я постепенно совсем освоился с таким необычным способом пе­редвижения. К тому же скоро наступили теплые, а потом и жаркие дни, так что провалиться по пояс в грязь и в воду бы­ло совсем не страшно.

С утра я отправлялся в лодке на остров и проводил там целый день. Для этих поездок я одевался в легкую спецовку, а па голову, несмотря на жару, надевал зимнюю шапку. Шапка предохраняла голову от ударов птиц, которые продолжали яростно нападать на меня, как только я приближался к их гнездам.

Все удобные места на острове были сплошь заняты чаечьими гнездами. В некоторых местах гнезда располагались почти совсем рядом. Ходить на лыжах по острову приходилось с ве­личайшей осторожностью, чтобы не подавить яйца.

Если кладка была закончена, в гнезде чайки обычно находилось три яйца, и только очень редко их бывало четыре.

Наблюдая за птицами, я установил, что даже и после того, как чайки садились насиживать яйца, они все время продол­жали подстраивать свои гнезда, подсовывая под яйца стебли и листья завядшего камыша. Та­ким образом, гнездо с каждым днем становилось все выше и выше, представляя собою в конце концов своеобразную башенку, на самом верху которой в углублении — в лоточке гнезда — сидела птица.

Растительность вокруг гнезд день ото дня тоже поднималась, и птицам, сидящим на высоких гнездах, легче было наблюдать за тем, что делается кругом. Находясь на острове, мывскоре подметили, что яйца у чаек наси­живает не только самочка, но и самец.

Вот в гнезде сидит одна из птиц. Не­ожиданно она начинает беспокоиться, вертеть головой — видимо, что-то замети­ла. Так и есть: к гнезду подлетает ее парочка. Кто из птиц самец и кто самка, сразу сказать очень трудно — по внешнему виду они совсем одинаковые: оба белые, с сизыми крыльями и темными, будто бархатными головками. Но если по­лучше приглядеться, обычно в паре нахо­дящихся рядом птиц одна бывает немного покрупнее: это самец. А та, что потоньше, поизящнее, — самочка. Именно она-то чаще всего и сидит на гнезде; самец занимает его гораздо реже.

Но вот самец подлетел к гнезду. Самочка сейчас же встает с него, тянет к своему «другу» головку, а он — к ней, будто здо­роваются. Потом самочка улетает покупаться и покормиться, а самец садится насиживать яйца вместо нее. Прежде чем усесться в гнездо, он хлопотливо оправляет его края, подсовы­вает небрежно торчащие стебли и листья, потом переворачи­вает клювом яйца на другой бок, укладывает их поудобнее и, только приведя все в порядок, усаживается в гнездо и деловито оглядывается по сторонам. Так он и будет сидеть в гнезде, пока не вернется самочка и не сменит его.

Ну, а если к сидящей в гнезде птице подсядет чужая чайка? Тогда «хозяйка гнезда» стремительно бросается на нее и начи­нает гнать прочь.

Много еще занятных сценок из жизни птиц удалось наблю­дать мам, расхаживая по острову. Но прежде всего мы обна­ружили, что, кроме чаек, па острове гнездятся и другие птицы.

Однажды, передвигаясь на лыжах среди зарослей рогоза, я заметил прямо перед собойкакую-то пеструю кочечку. Я чуть было не наехал на нее. И вдруг мне показалось, что «кочечка» слегка шевельнулась. Наклоняюсь, гляжу: да ведь это жекряковая утка сидит в гнезде! Птица всем телом припала к земле и замерла.

Я был поражен такой привязанностью к гнезду дикой птицы. Ведь я находился совсем рядом, мог схватить ее прямо рукой, а утка, припав к гнезду, не двигалась с места.

Других крылатых обитателей островка мы обнаружили, плавая возле него на лодке.

Во многих местах края сплавины представляли собой очень тонкую, полужидкую трясинистую поверхность, едва-едва скрепленную отдельными плавучими корневищами. На этой трясине гнездились не чайки, а более мелкие болотные птицы— черные крачки. Они, так же как и чайки, устраивали свои гнез­да из завядших стебельков и листьев болотных растении; но только их гнезда были значительно меньше, легче чаечьих и отлично могли удержаться даже на полужидкой трясине.

Когда мы приближались на лодке к гнездовью крачек, пти­цы яростно нападали на нас; однако бить грудью и крыльями, как это делали чайки, не решались, а только с громким писком носились над головой.

Но совершенно иначе вели себя крачки, если на тер­риторию их гнездовья зале­тала чайка. Тут они броса­лись на непрошенную гостью и щипали ее своими острыми, как иголочки, клювами. Чайкасейчас же спешила убрать­ся прочь.

Помню даже такой слу­чаи. Это было в июне, когда чайчата начали уже немного летать. И вот один из чайчат случайно пролетел над ме­стом гнездовья крачек. На него накинулись две крачки, вероятно, имевшие поздний выводок птенцов.

Небольшие птицы принялись колотить и щипать чайчонка, который был значительно крупнее их. Одна из крачек ударила чайчонка в голову. Тот затрепетал крыльями и, пролетев не­сколько метров, упал в воду.

Я сейчас же сел в лодку и попытался подъехать к птенцу. Но он, опомнившись от удара, пустился вплавь удирать от меня и скрылся в прибрежных зарослях. Однако снова взлететь он уже не смог.

Кроме тех птиц, которые гнездились на самом островке, нам удалось наблюдать и других, строивших плавучие гнезда в зарослях камышей, на мелком месте.

Как-то, пробираясь на лодке сквозь камыши, я наткнулся на плавучее гнездо лысухи. Оно было свито на кучке прошлогод­него камыша, который, подобно небольшому плотику, держал­ся на воде. В гнезде я насчитал девять глинисто-белых с чер­ными пятнышками яиц немного помельче куриных.

Позднее нам часто приходилось видеть на озере саму лы­суху — крупную черную птицу с белой лысинкой на лбу. Она плавала с выводком между камышами.

Плавучее гнездо ещеодной обитательницы озера Киёво нам так и не удалось разыскать, но зато в июне мы нередко видели на воде эту птицу с ее птенцами.

Издали она походила на не­большую дикую уточку — чирка. Однако в бинокль можно было легко разгля­деть, что это совсем не утка.

Голова у нее заканчивалась прямым заостренным клю­вом, а по бокам головы пе­рышки торчали в виде рожек. Птица эта имеет забав­ное название: поганка.

На озере Киёво мы обнаружили три выводка поганок. У каждой птицы было по два — три птенца.

Помню, когда первый раз мы заметили на воде поганку с птенцами, мы поторопились подплыть поближе, чтобы получше их рассмотреть. Однако поганка-мать близко нас не подпустила. Она быстро поплыла к тростникам, а следом за ней, словно темные шарики, покатились по воде ее малыши. Отплыв от нас подальше, птица приостановилась. Птенцы сейчас же подплы­ли к матери и взобрались к ней на спинку, будто на лодочку. Так поганка и увезла на себе своих малышей.

Много раз потом нам приходилось наблюдать такую же забавную сценку: как только приустанут птенцы, сейчас же забираются на спинку к матери и отдыхают, сидя на ней.

А однажды, помню, мы нечаянно испугали поганку, когда она везла на себе птенцов. В один миг птица нырнула, и всесемейство исчезло под водой. Вынырнула поганка уже далеко от нас, у самых камышей; тут же из воды, как две пробочки, выскочили и птенцы, и всесемейство исчезло в зеленых болот­ных зарослях.

Так наблюдали мы обитателей озера Киёво, то бродя на лыжах по острову, то заплывая на лодке в тихие, глухие заводи.

Первое лето ушло на то, что мы хорошенько освоили этот замечательный островок, а главное — выяснили, в каких его участках больше всего гнездятся чайки, и присмотрелись к самим птицам, к их жизни, повадкам. Ведь именно над чайками нам и предстояло в дальнейшем вести свои наблюдения и ста­вить различные опыты.

Сами же наблюдения и опыты мы как следует развернули только на следующую весну, когда наконец построили на острове помосты.

Затаившись на них, мы могли беспрепятственно наблюдать за тем, что творится в этом необыкновенном птичь­ем поселении.

Но прежде чем говорить о дальнейшей работе, мне хочется рассказать об одном забавном происшествии, которое случи­лось именно в это первое лето нашей работы на острове.

Выбрать кафель для кухни без переплат посредникам.

Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика