Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы




Охрана, воспроизведение и охота на птиц и животных нашей природы

Семейная жизнь птиц - соколы

Вокруг егерского кордона Джаксы-тогай простирается типичная сухая-пресухая глинисто-щебнистая пустыня. Рядом необъятная поверхность пресной воды: кордон стоит у северного берега громадного Капчагайского водохранилища — «Алма-атинского моря». В пустыне, желто- серой в начале лета, лишь кое-где серебрятся маленькие, часто объеденные под корень овцами, кустики полыни. Зеленоватые тона увидишь единственно в лощинах. Здесь наряду с полыпью теснятся куртинки терескена. Глаз задерживается только на кустах верблюжьей колючки.

Престранное растение. Словно желто-бурый еж-великан свернулся и с угрозой выставил свои нешуточные шипы: «Только попробуй, тронь!» Но некоторые колючие шипы как будто преобразил добрый волшебник. Их острое оружие «увито цветами», словно в честь победы над врагами. Кусты густо покрывают светло-малиновые цветочки. Но и тут странность. Растут они только на колючках...

На пути то и дело попадаются оголенные безжизненные площадки, усыпанные мелким щебнем в темно-буром пустынном загаре, словно лак, блестящий под солнечными лучами.

С берега водохранилища обзор ограничивается близкой здесь невысокой грядой пепельно-фиолетовых зубчатых вершин Чулакских гор — передовых отрогов Джунгарского Алатау. Над полупустыней все время царит изнуряющая жара, но зато над простором мутно-зеленоватой водной глади постоянно дует то ветерок, а то и нешуточный ветер, умеряя у берега жару. И настоящий шторм здесь не редкость. И тогда высоченные волны со звериным ревом жадно набрасываются на берег, легко разрушая рыхлую породу. Потому-то вся его обрывистая линия обрамлена темно-серой, где узкой, а где и широкой, лентой галечникового пляжа. Изредка среди гальки встречаются и площадки песчаных пляжей. Немало здесь подарков штормов — полузасыпанных обломанных стволов деревьев; они причудливо изогнуты и выбелены жгучим солнцем. Это бренные остатки приречных лесов, тугаев, что покрывали берега р. Или до того, как плотина в Капчагае превратила ее в громадное озеро. Кое-где невдалеке от берега из воды и сейчас еще торчат почерневшие верхушки стволов и сучьев.

Если смотреть издали с лодки, то видишь по берегу линию темно-серых трапециевидных палаток. Словно кто лагерем встал. Но это всего лишь игра природы. Высокий обрыв разделен глубокими параллельными промоинами- лощинами, а волны под прямым углом к ним, как гигантским ножом, срезали берег. Потому-то он и приобрел такую необычную форму. На срезе берега на всеобщее обозрение, словно в музее, выставлен состав грунта. Везде здесь он одинаков: мелкая галька вперемешку с песком и лёссом — древние наносы р. Или.

За три дня я без труда обошел и тщательно изучил всю округу. Как и следовало ожидать, пернатое население оказалось бедным. Для гнездования пернатых здесь мало укрытий: ни деревьев, ни зарослей тростника. Встречались лишь типично пустынные птицы: несколько выводков каменок-плясуний, хохлатые и серые жаворонки. Была и пара толстоклювых зуйков — своеобразных куличков, типичных для глинисто-щебнистых пустынь. При каждой встрече они тревожно, заунывно кричали и притворялись ранеными: стремились отвести от своих еще плохо летающих птенцов. Бедно было и на берегу. Обитала здесь лишь пара крупных пестрых, черно-белых куликов-сорок. Стоило только мне приблизиться к берегу, как встревоженные кулики вылетали мне навстречу за полкилометра и неотступно преследовали назойливыми мяукающими криками. И у них где-то среди гальки прятались птенцы.

Лишь на одном дальнем участке берегового обрыва, шагах в десяти одна от другой, я нашел две неглубокие ниши. Они сохранились потому, что грунт здесь оказался более плотным, чем в других местах, и не осыпался. Ниши, конечно, были заняты. Такие удобные и редкие здесь квартиры птицы никак не могли пропустить. В одной из ниш поселилась пара сизоворонок. Там без всякой подстилки лежали три белых, похожих на голубиные, яйца. Другая ниша служила домом птенцам мелкого сокола — пустельги. Сидели они тоже прямо на грунте. Три птенца оказались побольше, а один совсем малышок. Их тела покрывал густой белый пушок.

На песке под гнездом с птенцами валялись бурые комочки (погадки) — непереваренные остатки добычи, которую родители скормили своим птенцам. Такие погадки скапливаются в зобу, а потом птенцы их выплевывают. В них оказались твердые остатки — один только хитин насекомых (саранчовых и жуков).
Соколок-пустельга широко распространен по всей нашей стране. Он ловит, кроме насекомых, также и мелких грызунов, а потому желанный гость на полях, друг земледельца.

Мое появление у гнезда с птенцами их родители сразу заметили. Сначала в небе появилась более солидная, притом всего лишь с голубя, рыжеватая хозяйка. Она кругами летала невысоко надо мной, мелко-мелко трясла крыльями, при этом словно вертолет зависая в воздухе. То и дело раздавался ее тревожный крик «кли-кли-кли». Вскоре появился и более мелкий, как у всех хищных птиц, самец. Не только по величине, но и по цвету он хорошо отличается от своей пары. Голова его не рыжая, а серая, и в полете хорошо заметна темная поперечная полоса по концу хвоста. Самец близко не подлетал, но тоже неотступно кружил невдалеке.

Мне нужны были фотоснимки птенцов. Следовало поспешить. Зачем понапрасну лишнее время беспокоить взрослых птиц? Ничего необычного в поведении их не было, и я, занимаясь своим делом, лишь мельком взглядывал на них. Соколы, да и многие другие птицы, всегда летают кругами и кричат при появлении чужака у гнезда, будь то человек или крупное животное. Но вот странность! Самцов-то было два. Я сначала глазам своим не поверил. Только ошибки здесь быть не могло. Птиц точно было три, а не две.

Но откуда здесь взялся второй самец? Может быть, прилетел на крики тревоги? Такая помощь от соседей у птиц обычное дело. Крики тревоги иной раз собирают множество птиц разных видов, и крупных, и мелких. Однако такое объяснение в этом случае исключалось. Всю округу я осмотрел очень тщательно. Можно было ручаться, что другой пары соколков и тем более второго гнезда здесь не было и в помине.

Рассвет следующего дня застал меня уже на берегу. Я набрал по урезу воды несколько охапок выброшенного волнами старого тростника и соорудил из него и сучьев укрытие — неказистый шалаш. Близко от гнезда его строить не стйл: соколы самые глазастые птицы. Устроился в сотне метров, надеясь на бинокль. Мои старания не пропали даром. Соколки, не опасаясь, кормили птенцов, а я без помех наблюдал за их действиями. Оказалось, что корм действительно, кроме самки, приносили два самца.

Как видно, няньки у птиц не такое уж и редкое явление.


Охрана, охота, воспроизведение животных
При перепечати инфо с sk.kg гиперссылка на источник обязательна. Яндекс.Метрика